отчаянного броска костей. Кроме того, если старик так сильно сбил с толку Совет - и самого волшебника с кошачьими глазами - в других вещах, вполне возможно, что он спрятал в туннелях какую-то другую проклятую работу. Что-нибудь достаточно мощное, способное отразить прямую атаку Контовара, которое было скрыто, как было скрыто заклинание открытия туннеля, ожидая только, когда он пробудит его и обратит против любого, кто достаточно глуп, чтобы напасть на него снаружи самого лабиринта. Все записи предполагали, что такие разработки существовали, хотя в наши дни никто в Контоваре не смог бы создать их - и спрятать так, чтобы их не обнаружили. Но, как только что продемонстрировал Венсит, дикий волшебник может совершать вещи, недоступные любому волшебнику с волшебной палочкой, будь этот волшебник таким могущественным и хорошо обученным.
Нет. О прямой атаке не могло быть и речи - это было невозможно. Все, что оставалось, - это заклинание в комнате мечей, и когда он обдумал весь свой просчет, он заподозрил, что заклинания-ловушки - как и всего остального, с чем Венсит сталкивался до сих пор - будет недостаточно.
* * *
- Стой! - крик Венсита остановил их, и он вежливо прошел мимо тяжело дышащей Чернион и поднял свой факел, чтобы заглянуть вперед по коридору.
- Ч-что? - пыхтел Кенходэн.
- Впереди опасное место, - тихо сказал волшебник.
- Какой позор, когда остальная часть поездки была такой приятной и все такое!
- Тише, Гора! - Венсит продолжал изучать туннель. - Отсюда есть четыре пути через лабиринт, но все они используют этот следующий участок. Видишь арку слева? - Кенходэн кивнул. - Дальше проход сужается примерно на пятьдесят шагов. Это называется Игольное ушко, и если бы я был Вулфрой, то сразу за ним ждало бы что-то особо мерзкое.
- Есть идеи, что именно? - спросил Кенходэн, тяжело дыша, когда остановился.
- Ее волшебство слишком сильно для хорошего чтения, но я уверен, что что-то ждет.
- У меня вообще нет никакого колдовства, волшебник, - выдохнула Чернион, ее дыхание было еще тяжелее и быстрее, чем у Кенходэна, - но мне не нужны никакие предупреждения от тебя, чтобы понять это!
- Верно, пограничный страж, но ведь у каждого из нас есть свои таланты, не так ли? - Венсит одарил ее натянутой улыбкой. - Просто будь осторожен, Кенходэн.
- Так и сделаю. - Кенходэн оттолкнулся от стены и вытер ладони. - Прикрывай мою спину, Элрита.
Чернион резко кивнула и сменила лук на меч, в то время как Кенходэн бросил взгляд вдоль туннеля, прежде чем нырнуть под арку.
Она действительно была гораздо уже. Его тело заслоняло свет факела, и он двигался осторожно, его левая рука скользила вдоль стены, в то время как кончик клинка шел впереди него. Он был так же счастлив, что Базел прикрывал их тыл, каким бы утешительным ни было присутствие градани на его стороне. Его друг никогда не смог бы найти место для боя в таких тесных помещениях, думал он, считая шаги по узкому каменному каналу.
Шум эхом отдавался впереди него, и от этого звука у него по коже побежали мурашки. Это было негромко, но мягкое, пульсирующее рычание вызвало холод в его сердце. Еще одно потерянное воспоминание предупредило, не идентифицируя, и он глубоко вздохнул и двинулся вперед.
Рычание раздалось снова, громче, и он зашаркал дальше. Должно быть, он уже приблизился к концу узкого участка, потому что прохладный воздух кружился вокруг него, обещая более широкий путь, и свет факелов сочился мимо него. Странный мускусный аромат плыл по ветру, дующему ему в лицо, и его желудок бунтовал, когда он вдыхал этот запах. Почему...
Черное со слоновой костью вспыхнуло на его лице.
Он отшатнулся назад, когда когтистая лапа шире его груди вынырнула из темноты и врезалась в стену. Полетели каменные хлопья, один осколок задел его щеку, и он отшатнулся от силы, которая могла расколоть оплавленный камень. Лапа снова обрушилась на него с замаха, и он отбил ее своим мечом. Удар сотряс его плечо, как будто он вонзил сталь в стену туннеля, и ярость кошачьей волной вырвалась из темноты, но сверкающая лапа снова метнулась к нему, невредимая и не испуганная.
Он увернулся от шипящих когтей и бросился вперед. Им нельзя было останавливаться, пока одни боги знали, что собралось за ними. Их единственный путь лежал впереди, и он не мог расчистить путь, рубя по неуязвимой конечности. Он должен был встретиться лицом к лицу с ее владельцем и надеяться найти уязвимое место... где-нибудь.
Он врезался во что-то твердое, как гора, и в голове у него зазвенело, когда он отскочил. Он вцепился в свой меч, тряся головой, когда когти царапнули его. Он увернулся от самого сильного удара, но эти когти зацепились за его кольчугу, разорвав ее, и металлические кольца зазвенели, отскакивая в сторону.
Чернион прыгнула через узкое отверстие с обнаженным мечом в руке, и больше света последовало за ней, чтобы показать их кошмарного врага. Его огромная туша загромождала туннель, кошачьи клыки блестели на обезьяноподобной голове, покрытой чешуей размером с обеденную тарелку, и мелькали белые когти, длинные, как короткие мечи. Остальное было скрыто, тянулось вниз по туннелю, но широкая грудь бугрилась мышцами, а яд сочился из его клыков и шипел на полу.
Чернион бросилась вперед в длинном, стремительном выпаде, и ее клинок врезался в массивное горло... безрезультатно. Обезьянья голова просто встряхнулась и бросилась на нее, разинув клыки. Она увернулась от зубов и обрушила свой меч между пылающих глаз в ударе сверху. Голова отпрянула, но передние конечности метнулись вперед, чтобы схватить ее.
Она была слишком близко для его когтей, но монстр сомкнул свои передние лапы позади нее и придавил ее тело в кольчуге к своей груди. Ужасная хватка угрожала сломать ей позвоночник, и голова снова метнулась к ней. Ее рука с мечом была поймана в ловушку, но ее кинжал сверкнул, когда она отчаянно вонзила его в одну из придавливающих конечностей. Лезвие щелкнуло, и существо сжало еще крепче.
Кенходэн бросился на монстра, и острая сталь заскрежетала по чешуйчатому телу, только чтобы отскочить в бессильной ярости. Он ударил снова, целясь в плечевой сустав, но его клинок лишь еще раз отскочил. Чернион поперхнулась и выронила меч, нанося более слабые удары по конечностям существа обрубком своего кинжала и кашляя, когда конечности выбили из нее дыхание. Она не могла долго жить в этих
