Раньше здесь не было ни зубила, ни молотка.
– Вот эта картина… – озадаченно сказала Бекс.
– Извините?
Женщина указала на одно из полотен.
– Эта картина чуть перекосилась.
– Правда?
– Совсем чуть-чуть, видите?
Малик и Джудит переглянулись.
– По-моему, она висит ровно, – заметила Джудит.
– Она висит почти ровно. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю.
– Вы находитесь на месте происшествия. На столе разбросаны инструменты, на ковре лежит разбитый фонарик, а вы обращаете внимание на слегка перекосившуюся картину? – Джудит не могла скрыть удивления.
– Мне нравится порядок. – Бекс смущенно улыбнулась. – Вы позволите мне?..
Женщина подошла к стене и протянула руку вперед, чтобы поправить картину.
– Не стоит этого делать, – остановила ее Малик. – Миссис Поттс верно заметила: это место происшествия.
Бекс замерла. Ее рука зависла над краем картины.
– Но ведь она перекосилась…
– Мне жаль, но вам запрещено к чему-либо здесь прикасаться.
– Но кто же об этом узнает?
– Я. Исполняющая обязанности старшего следователя.
– Но я только слегка коснусь ее.
– Бекс! – рявкнула Джудит. – Немедленно отойдите от стены.
– Я лишь хотела ее поправить, – женщина заставила себя опустить руку.
– Думаю, вы подсказали нам, что делал преступник.
– Разве? – удивилась Бекс.
– Вы так считаете? – детектив Малик вскинула брови.
Джудит кивнула и подошла ближе к стене, чтобы как следует рассмотреть картину.
– Я вас не понимаю, – сдавленно произнесла Бекс.
– Всему свое время, – отозвалась Джудит.
Детектив Малик теперь тоже разглядывала полотно. Она предположила, что картина была написана в середине двадцатого века. На полотне было всего три широкие полосы: темно-красная внизу, светло-серая посредине и желтая наверху.
«Прекрасное сочетание цветов», – подумала Джудит.
– Простите, но я не вижу в этой картине ничего особенного.
– Как же так? – воскликнула Бекс. – Из всех только эта без рамы.
– Бинго! – восхитилась Джудит.
Бекс склонилась ближе, чтобы рассмотреть края картины.
– Если приглядеться, – произнесла она тоном врача, изучающего рентгеновский снимок, – можно заметить, что краска на стене вокруг картины чуть темнее. Значит, раньше здесь висела рама, которая не позволяла краске выцветать под воздействием солнечных лучей.
– Это важно, – отметила Малик.
– И, видимо, ее сняли совсем недавно, – продолжила мысль Джудит. – Это объясняет, откуда на столе взялись инструменты и щепки.
– Скажите, преступник держал что-то в руках, когда вы вошли?
– Что-то кроме фонарика? Не могу сказать, было слишком темно.
– А когда он убегал?
– В тот момент я уже лежала на полу. Боюсь, я ничего не видела.
– Просто какая-то бессмыслица! – воскликнула Бекс. – Полотна в этой комнате, должно быть, стоят десятки или сотни тысяч фунтов. Может, даже миллионы. Но преступник игнорирует их и забирает только багетную раму?
Джудит еще раз взглянула на полотно и осмотрела то место, которое прежде закрывала рама, а затем отошла на несколько шагов и оглядела всю стену.
– Вот и наш ключ, – прошептала она.
– Что? – не поняла Бекс.
– Ключ к головоломке. Он может казаться бессмыслицей, пока вам не удастся его расшифровать.
– Я вас не понимаю. – Детектив Малик озадаченно посмотрела на Джудит.
– Как правило, ключ к головоломке состоит из двух частей. Одна часть – фраза-подсказка, а вторая – загадка. Когда вам удается расшифровать ключ, все обретает смысл. Вот, например: две девочки, по одной на каждом колене, семь букв.
– И что это значит? – спросила Бекс, явно силясь понять логику Джудит.
– Две девочки, по одной на каждом колене. Это ключ.
– От чего?
– Подумайте, что за слово станет разгадкой к этой фразе.
– Признаюсь, я совсем ничего не понимаю.
– Но ведь это элементарно! Самый простой пример из всех возможных. Этот ключ придумал великолепный Роджер Сквайрс. Он составил два миллиона загадок! Только вдумайтесь!
– В данный момент меня больше интересуют улики, – нервно улыбнулась Малик.
– Вы изучаете то, что лежит на поверхности. Фраза «две девочки, по одной на каждом колене» может нарисовать в воображении непристойную картину – две стриптизерши, сидящие на коленях у бизнесмена, – или вполне невинную – любящий отец с двумя дочками. Но разгадка не имеет ничего общего ни с тем, ни с другим.
– Хорошо, и какова разгадка? – нахмурилась детектив.
– В данном случае первая часть ключа – это игра слов. Вам нужно найти два женских имени, которые вместе образуют слово из семи букв. Оно будет обозначать то, что есть у человека на каждом колене.
– Знаете, я до сих пор ничего не понимаю, – пробормотала Бекс.
– Не волнуйтесь так, я лишь хочу сказать, что злоумышленник не просто так вломился в дом Стефана. Мы видим лишь то, что лежит на поверхности: он снял с картины раму и убежал. Не стоит пугаться, просто следует разобрать ключ на части и найти ответы. Надо понять, чем руководствовался преступник, и тогда все станет ясно. Возможно, нам придется принять за условие тот факт, что Стефан был жуликом.
– Это еще почему?
Джудит рассказала детективу, как Бекс разместила на форуме вопрос и выяснила, что многие считают Элиота порядочным человеком, в отличие от его отца, который якобы проворачивал со Стефаном какие-то аферы.
– Что за аферы? – оживилась детектив Малик.
– Мы не знаем, – вступила в разговор Бекс. – Человек, который написал это, не вдавался в детали.
– Хорошо, уже что-то, я попрошу подчиненных разузнать об этом подробнее.
Повисла тишина. Женщины разглядывали стену и пытались понять, почему вор забрал раму, а не картину.
Внезапно лицо детектива Малик просветлело.
– Пателла! – воскликнула она.
– Что? – Бекс округлила глаза.
– Это отгадка. Имена двух девочек – Пат и Элла. Сложив их вместе, мы получим слово «пателла» – так по-латыни называется коленная чашечка. Две девочки, по одной на каждом колене.
– Браво! – восхищенно произнесла Джудит.
– Но я все равно не понимаю, – заныла Бекс.
– Не беспокойтесь, моя дорогая, я вам позже объясню.
– Очень умно, – пробормотала Малик. Она достала из сумки пару перчаток и надела их. – Полагаю, настало время рассмотреть эту картину внимательнее. – Она сняла полотно со стены и повернула его к свету.
– Нет подписи художника, – заметила Бекс.
– Возможно, потому вор ее и не забрал, – предположила Джудит. – Должно быть, она не представляет никакой ценности.
Таника перевернула картину, и все увидели с обратной стороны деревянную подложку и металлическую проволоку. И еще слой пыли. Ничего необычного.
– Я не настаиваю на том, что нужно протирать картины с двух сторон при каждой уборке, – сообщила Бекс. – Одного раза в год будет достаточно. Но здесь их так много! Представляете, сколько пыли они собирают каждый день? Ой, а это что? – Бекс указала на подложку, где заметила потускневшую наклейку с едва различимой надписью от руки.
Малик пригляделась и прочитала:
– Продано Аукционным домом Марлоу. Пятнадцатое декабря 1988 года.
– Я была права! – Джудит ликовала. – Элиот Говард все-таки замешан в этом деле. Картину купили через его аукционный дом. Сначала Элиот убил Стефана, а
