На толщь душивших набережных и дамб
к городам
1330 из океанов
двинулась вода.
Столбы телеграфные то здесь,
то там
соборы вздергивали на провода.
Бросив насиженный фундамент,
за небоскребом пошел небоскреб,
как тигр в зверинце -
мясо
фунтами,
1340 пастью ворот особнячишки сгреб.
Сами себя из мостовых вынув, -
где, хозяин, лбище твой? -
в зеркальные стекла бриллиантовых магазинов
бросились булыжники мостовой.
Не боясь сесть н_а_ мель,
не боясь на колокольни напороть туши,
просто -
как мы с вами -
шагали киты сушей.
1350 Красное все,
и все, что б_е_ло,
билось друг с другом,
билось и пело.
Танцевал Вильсон
во дворце кэк-уок,
заворачивал задом и передом,
да не доделала нога экивок,
в двери смотрит Вильсон,
а в дв_е_ри там -
1360 непоколебимые,
походкой зловещею,
человек за человеком,
вещь за вещью
вваливаются в дверь в эту:
"Господа Вильсоны,
пожалте к ответу!"
И вот,
притворявшиеся добрыми,
колье
1370 на Вильсоних
бросились кобрами.
Выбирая,
которая помягче и почище,
по гостиным
за миллиардершами
гонялись грузовичищи.
Не убежать!
Сороконогая
мебель раскинула лов.
1380 Топтала людей гардеробами,
протыкала ножками столов.
Через Рокфеллеров,
валяющихся ничком,
с горлами,
сжимаемыми собственным воротничком,
растоптав,
как тараканов,
вывалилась,
в Чикаго канув.
1390 По улицам
в саж_е_ни
дома не видно от дыма сражений.
Как в кинематографе
бывает -
вдруг
крупно -
видят:
сквозь ха_о_с
ползущую спекуляцию добивает,
1400 встав на задние лапы,
Совнархоз.
Но Вильсон не сдается,
засел во дворце,
нажимает золотые пружины,
и выстраивается цепь -
нечеловеческие дружины.
Страшней, чем танки,
чем войск роты,
безбрюхий встал,
1410 пошел сторотый,
мильонозубый
ринулся голод.
Город грызнет - орехом расколот.
Сгреб деревню - хрустнула косточкой.
А людей,
а людей и зверей -
просто в рот заправляет горсточкой.
Впереди его,
вывострив ухо,
1420 путь расчищая, лезет разруха.
Дышит завод.
Разруха слышит.
Слышит разруха - фабрика дышит.
Грохнет по фабрике -
фабрика свалена.
Сдавит завод -
завод развалина.
Рельс обломком крушит как палицей.
Все разрушается,
1430 гибнет,
валится.
Готовься!
К атаке!
Трудись!
Потей!
Горло голода,
разрухи глотку
затянем
петлей железнодорожных путей!
1440 И когда пресекаться дух стран
стал,
голодом сперт,
тогда,
раскачивая поездов таран,
двинулся вперед транспорт.
Ветрилась паровозов борода седая,
бьются,
голод сдал,
и по нем,
1450 остатки съедая,
груженные хлебом прошли поезда.
Искорежился, -
и во гневе
Вудро,
приказав:
"сразите сразу",
новых воинов высылает рой -
смертоноснейшую заразу.
Идут закованные в грязевые брони
1460 спирохет на спирохете,
вибрион на вибрионе.
Ядом бактерий,
лапами вшей
кровь поганят,
ползут за шей.
Болезни явились
небывалого фасона:
вдруг
человек
1470 становится сонный,
высыпает ряб_о_,
распухает
и лопается грибом.
Двинулись,
предводимые некою
радугоглазой аптекою,
бутыли карболочные выдвинув в бойницы,
лазареты,
лечебницы,
1480 больницы.
Вши отступили,
сгрудились скопом.
Вшей
в упор
расстреливали микроскопом.
Молотит и молотит дезинфекции цеп.
Враги легли,
ножки задрав.
А поверху,
1490 размахивая флаг-рецепт,
прошел победителем мировой Наркомздрав.
Вырывается у Вильсона стон, -
и в болезнях побит и в еде,
