Кай повел меня по хитросплетению ночных улиц. Шли мы долго и постоянно петляли, как я не пытался, так и не смог запомнить дорогу. Вскоре мальчик остановился около полуразвалившегося двухэтажного дома, окна которого зияли черными провалами в осколках стекла. Кай обошел дом по кругу и остановился возле железной двери. Он отбарабанил какую-то мелодию и через несколько минут дверь нам открыл еще один парнишка, на пару лет старше Кая.
- Ты кого привел?! – тут же вскинулся он.
- Кого надо, - ответил Кай и оттолкнул парня с прохода. - Заходи, - бросил он мне.
Кай стал спускаться по узкой темной лестнице, я шел за ним, а мне в затылок недовольно сопел парень, что открыл нам дверь.
- Сай сейчас тебе устроит! - бубнил он себе под нос.
Кай открыл еще одну дверь, и мы оказались в просторном холле, залитом светом большой хрустальной люстры. Интересно, откуда здесь такое богатство?
- Разувайся, - бросил Кай и сам снял обувь.
Я тоже разулся и последовал за ним по мягкому ковру, которым был устелен весь пол.
- Сай! – крикнул второй парень, как только мы вошли в зал поменьше, где находилось еще человек пять, - Кай кого-то привел! – тут же объявил он.
Все, кто находился в комнате, тут же обернулись на нас и стали скользить по мне изучающими взглядами. Сразу захотелось помыться, настолько неприятными были некоторые из них. Меня словно облапали маленькими холодными ручками.
С дивана поднялся высокий мужчина со стриженным ежиком русых волос и проседью на висках. Зеленые глаза яркими изумрудами выделялись на фоне худого смуглого лица. Одет он был в черные джинсы и коричневую футболку, обтягивающую стройный накаченный торс.
- Кто это? – спросил он у Кая, не удостоив меня даже взгляда.
- Беглый, - коротко ответил Кай, глядя мужчине прямо в глаза.
- Хорошо, пусть остается, но ты отвечаешь головой за его поступки.
- Да, Сай. Пошли, - парень снова взял меня за руку и потянул к выходу.
Он привел меня еще к одной лестнице, уходящей еще глубже вниз. Впереди оказался длинный коридор, по обе стороны которого располагались двери. Кай подвел меня к последней.
- Вот, это твоя комната, - он распахнул дверь, - располагайся, я скоро вернусь.
Я вошел внутрь, нащупал в темноте выключатель. В комнате тут же вспыхнул свет. Новое жилище мне понравилось. Комната оказалась большой. Окон здесь не было, что не удивительно, так как помещение находилось глубоко под землей. В углу стояла большая кровать, застеленная мягким пушистым покрывалом, перед ней стоял телевизор, у другой стены разместились шкаф и письменный стол. Слева от меня оказалась белая дверь, за которой красовалась распечатанная картинка писающего мальчика. Я усмехнулся и открыл ее. Как и обещала картинка, за дверью оказалась ванная комната.
Я вошел внутрь, включил свет, сбросил одежду и включил горячую воду. Струи горячей воды мягко ласкали кожу, а мыльная пена смывала следы крови и запах пота. В узком прямоугольном шкафу нашлись бритвенные принадлежности и зубная щетка с пастой. Обрадованный находкой, я быстро избавился от щетины, почистил зубы, обмотал большое полотенце вокруг бедер и вышел из ванной, в которой из-за моих водных процедур клубился пар.
В комнате меня ждал сюрприз в виде обнаженного Кая на моей кровати. Я замер, удивленно разглядывая юное тело.
- Чего смотришь? – грубо спросил он.
- Любуюсь, - фыркнул я, - Что это такое?
- Ты такой невинный, что не понимаешь? – Кай раздвинул ноги и провел рукой по члену.
- Понимаю, но тебе не кажется, что это лишнее? - я так и стоял посередине комнаты, чувствуя, как тяжелеет в паху.
- Не хочешь? – притворно изумился он, наглаживая член.
- Хочу, - не стал отрицать я очевидное.
- Тогда возьми, - он приподнял ноги и сунул один палец в анус, прикрыв глаза от удовольствия.
Я сел на кровать, приласкал член Кая и тут же потянулся к сладким пухлым губам. Кай ответил на поцелуй, проскальзывая мне в рот языком, заигрывая с моим, и тихо постанывая от неги, которую дарили мальчику мои прикосновения. Губы парня оказались мягкими и сладкими, целовать его мне понравилось. Видимо в этой постельной забаве роль ведущего впервые достанется мне.
В шайке Сая было шестеро парней, седьмым стал я. Кай пользовался самым большим расположением главаря, а прочувствовав на себе темперамент и изобретательность парня в постели, я даже догадывался почему. Не могу сказать, что меня это задевало, его право спать с кем захочется.
Народ в банде был разношерстный. Парня, который открыл нам дверь, звали Шенон. Он был самым угрюмым и всегда недовольным. С ним мы не очень ладили, но соблюдали молчаливый нейтралитет. Самым младшим оказался мальчишка шестнадцати лет от роду, с забавным прозвищем Кисель. Он обладал светлыми голубыми глазами и белыми кудряшками. Его можно было бы назвать ангелом, если бы не его вредный и капризный характер. Беспрекословно Кисель слушался только Сая, ну и я пришелся ему по вкусу. Киселю очень нравились мои рассказы об Империи и Эльфийском Королевстве, он часто просил рассказать ему что-нибудь за чашкой горячего чая. Кирон, Тод и Сами оказались братьями. Старшим был Кирон, ему уже перевалило за тридцать. Тоду было двадцать пять, и я наслушался баек о недавнем празднование его юбилея. Младший из братьев, Сами, оказался похотливой сукой, который спал со всем подряд, но из своей постели я его выгнал прочь. Подцепить от него какую-нибудь заразу совершенно не хотелось. Все братья отличались рыжеватой густой шевелюрой, высоким ростом и щуплым телосложением. Чувства юмора им было не занимать, в карих глазах жили черти, которые периодически вылезали наружу.
В банде Сая царила жесткая дисциплина, нарушение которой каралось очень жестоко, поэтому желающих ослушаться главаря не находилось. Ребята промышляли грабежами. Не гнушались они ни краж на улицах города, ни заказных дел. И жили в общем-то очень неплохо. Я понимал, что вскоре этим неблагородным делом придется зарабатывать и мне. Моя аристократическая сущность и воспитание вопили против таких дел, но я усиленно не слушал вопящую совесть. В моей жизни были поступки и похуже.
Сай не воспринимал меня всерьез. Это и понятно. Он не видел во мне необходимых навыков, не знал он и том, что оружием я владею превосходно. Кай выполнил свое обещание и никому не сказал об истории моего побега.
