- Черные боллемы, - сказала Гоф, явно наслаждаясь выражением на капитановом лице. - Они прирученные. А в горах - дикие, серые. На них здорово охотиться.
- И мясо вкусненькое! - вставила Ливит, изящно проведя кончиком языка по губам. - Завтрак! - вздохнула она. Мысли ее влились в привычное русло. - Мы должны как раз успеть!
- Вот то поле! - воскликнула Малин, показывая пальцем. - Опускайтесь туда, капитан!
Поле оказалось всего-навсего коротко подстриженной лужайкой. Слева лужок непосредственно переходил в горный склон. На поле стоял небольшой аппарат ярко-синего цвета. С двух сторон поле ограничивали высокие деревья с черно-синей листвой.
Вот и все.
Капитан тряхнул головой. Потом он посадил корабль.
Город поразил капитана. Во-первых, он был намного обширнее, чем можно было предположить, глядя с воздуха: город растянулся на мили сквозь лес, вверх по склонам и через всю долину, группами домов, тщательно укрытыми со всех сторон и сверху деревьями.
На Карресе любили яркие цвета. Зачем же потом их прятали в листве? Дома были, как цветы: красные, белые, зеленые, золотисто-коричневые, щеголеватые чистюли, наполненные свежим лесным воздухом. Ручьи и пруды, множество защищенных древесными кронами огородов. Рискованно заброшенные на верхушки деревьев площадки-платформы и галереи - каково их назначение, угадать было невозможно. Внизу - лабиринт тропинок, песчаные дорожки змеились между бурых древесных корневищ и серых валунов. На тропинках было много опавшей хвои, а когда капитан пытался отправиться погулять в одиночку, он безнадежно терялся уже несколько минут спустя.
Но труднее всего было отыскать людей! В городе обитало, предположительно, тысячи четыре, примерно столько же растворилось где-то в планетных просторах. Но за раз более трех-четырех капитан не видел, не считая ребятишек, которые стайками время от времени возникали на тропинке перед ним и тут же исчезали в подлеске.
Ростом все они были не выше Ливит.
Что касается остальных, то иногда до капитана доносилось пение, иногда целый концерт под аккомпанемент деревянных инструментов.
Все-таки ненастоящий город, думал капитан. Не по-человечески они живут, эти ведьмы Карреса. Словно стая странных лесных птиц, но все были чем-то заняты. А чем они занимаются?
Ему не хотелось задавать Толл слишком много вопросов на эту тему. Толл была мамой трех юных знакомых капитана. Но только Гоф действительно была похожа на нее. Трудно было представить Гоф повзрослевшей, с приятными округлостями фигуры - но такова была Толл. Тот же мурлыкающий голос, та же привычка наблюдать искоса и втайне над чем-то размышлять. Она отвечала на все вопросы капитана откровенно. Тем не менее ему никак не удавалось добыть из нее настоящие сведения.
Странное положение! Ведь он каждый день проводил несколько часов в обществе Толл - или в одной из соседних комнат, пока она хлопотала по дому. Дочери Толл привели капитана в свой дом после посадки, и он был размешен в комнате, принадлежавшей их отцу. Как понял капитан, сам отец в данный момент был занят исследованиями в области геологии где-то в другом месте Карреса. Поначалу он испытывал определенную неловкость, тем более что он и Толл довольно много времени проводили в доме одни. Малин посещала что-то вроде школы, убегала рано утром, а Гоф с Ливит просто-напросто бесились! Обычно они возвращались, когда капитан давно отошел ко сну, и покидали дом родной, пока капитан не успел даже выйти к завтраку.
Неужели можно вот так воспитывать детей? Однажды он обнаружил свернувшуюся калачиком Ливит в кресле, которое капитан облюбовал на крыльце. Она проспала часа четыре кряду, пока Позерт сидел неподалеку и перелистывал книгу со светящимися иллюстрациями. Книга называлась "История древнего Ярта". Время от времени он отхлебывал прохладного зеленого напитка, слегка пьянящего, который незаметно принесла Толл, или затягивался ароматическим дымом громадной трубки, вмонтированной в пол как он понял, это была любимица мужа Толл.
Потом Ливит вдруг проснулась, потянулась, посмотрела на капитана полухмуро-полудружелюбно, соскользнула с крыльца и растворилась в листве ближайших деревьев.
Капитан ничего не понял. Странный взгляд! Возможно, ему показалось, а возможно...
Капитан отложил книгу и предался тревожным мыслям. Спору нет, его присутствие никого не волновало. Все на Карресе каким-то образом знали о капитане, со многими людьми он теперь здоровался на дружеской ноге. Но никто не удосужился взять у него интервью или просто навестить капитана. К тому же, муж Толл скоро должен вернуться и...
Сколько же он провел на Карресе?
Великий Патам, потрясенно подумал капитан, я потерял счет времени!
Дни? Или недели?
Он пошел искать Толл.
- Я чудесно погостил у вас, но кажется, мне пора отправляться домой. Завтра утром, рано...
Толл отложила вышивку в стеклянную корзинку, сложила тонкие сильные руки колдуньи на коленях и улыбнулась капитану.
- Мы предвидели ваше желание и поэтому... Понимаете, капитан, нелегко было найти способ вознаградить вас за возвращение девочек домой.
- Правда? - Капитан только сейчас вспомнил, что он - полный банкрот! И впереди маячит возмездие. Гнев советника Онсвуда.
- Золото и драгоценные камни - это было бы то, что нужно. К сожалению, мы так и не удосужились заняться их поисками - хотя где-то на Карресе и первого и вторых должно быть в избытке. Деньгами мы тоже не пользуемся - во всяком случае, привычными для вас деньгами.
- Да, понимаю, - печально согласился капитан.
- И все же, - продолжала Толл, - мы всем городом обсудили проблему и загрузили ваш корабль. Надеюсь, вы сможете прибыльно продать эти вещи.
- О, что вы, - с благодарностью сказал капитан, - это очень мило.
- Меха, - объявила Толл, - самые нежные меха - две тысячи шкурок!
- О! - воскликнул капитан, продолжая мужественно улыбаться. - Просто чудесно!
- И благовонные эссенции! Все принесли по бутылочке, получилось восемь тысяч триста двадцать три флакона, все разные.
- Духи! - простонал капитан. - Чудесно, чудесно, но, в самом деле, не стоило...
- И, наконец, - торжественно заключила Толл, - зеленое вино ягод лепти, которое вы так полюбили, и мармеладки из ягод винтен! - Она нахмурилась. - Вот беда, забыла, сколько именно кувшинов и банок, призналась она. - Очень много, во всяком случае. Все уже погружено. Думаете, вы сможете все это продать?
- Никаких сомнений! - твердо сказал капитан. - Ничего подобного в Империи не видывали.
Это была чистая правда. Мех миффелей на Карресе даже для подкладки не взяли бы. Но будь капитан сейчас один, он бы точно расплакался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
