Но, когда они были еще вместе, она страдала головными болями — мигренями, настолько сильными, что он даже не мог к ней прикоснуться, даже не мог находиться с ней в одной комнате. Малейший намек на шум, свет что угодно усиливал ее агонию. Он ненавидел оставлять ее в таком состоянии, она вынуждена была сражаться в одиночку, но у него не было выбора. Ничего не помогало. Она перепробовала все. Мигрени случались не часто, к счастью, он мог пересчитать их по пальцам одной руки, когда они были вместе, но он помнил из них каждую, все до последней.
— Не совсем, — ответил Мерри, и Дейв посмотрел на сыновей Лейна.
— Мальчики, хватайте миски со всем, что увидите, и несите в столовую. Рок накрыла на стол. Садитесь за стол. Еда готова, нам надо поесть, — сказал Дэйв, и мальчики, в отличие от того, как вели себя дома, поспешили выполнять приказ.
— Как у тебя это получается? — шутливо спросил Лейн, когда дети вышли из комнаты с мисками.
— Годы практики, — ответил Дэйв, и улыбка осветила его голубые глаза.
Затем, совершенно не в силах сдержаться, Лейн посмотрел на Мерри и сказал:
— Она доберется до дома?
Мерри положил на блюдо очередную порцию баранины и посмотрел на Лейна.
— Что?
— Если у нее мигрень, ей будет трудно добраться домой. Часто у нее болит голова, — сказал Лейн своему другу то, что он уже знал.
Единственное, когда она позволяла Лейну прикасаться к себе, когда у нее начиналась мигрень, когда ее рвало в ванной. Он держал ее волосы и прижимал холодное полотенце к ее шее, пока ее выворачивало наизнанку. Когда рвота заканчивалась, она ждала, пока он прополощет полотенце, садилась на задницу на пол, склонив к нему голову, с затуманенными от боли глазами, позволяя ему вытирать ей лицо и рот.
Мерри через пару секунд отвел:
— Ей не далеко ехать.
Дейв жил примерно в пяти минутах от Лейна, Мерри — в двух минутах от Дейва, Рокки — по меньшей мере в пятнадцати минутах от всех. Движение в час пик, даже в Бурге, могло быть не тихим, сейчас был час пик, и такое движение будет продолжаться еще полчаса. Значит, ей придется добираться к себе домой около двадцати пяти минут, если не больше.
— Час пик, Мерри, — произнес Лейн.
Мерри склонил голову, но взгляд его скользнул к отцу. Он ответил только, когда снова посмотрел прямо в глаза Лейну.
— Она живет у меня, парень, — тихо сказал он.
О, черт. Прозвучало не очень хорошо.
— Прости, не понял, — произнес он и сам удивился, какого хрена он спросил. Но он знал какого хрена.
— Ушла от него, Таннер, — ответил Дэйв, шагнув вперед, подхватывая блюдо, когда Мерри выдернул нож. — Она ушла от него больше двух месяцев назад.
— Ты шутишь? — спросил Лейн, на этот раз он знал, почему эти слова вырвались у него. Он был потрясен. Джаррод и Ракель Эстли считались столпами городского сообщества. Твердые как скала.
— Нет, не шучу, — ответил Дейв.
— И я тоже не шучу, этот ублюдок перевез к себе свой последний «лакомый кусочек» до того, как остыла кровать со стороны Роки, — добавил Мерри низким, но вибрирующем голосом. Он был в бешенстве.
Лейн почувствовал, как его тело замерло.
— Что ты сказал?
— Мы поговорим об этом позже, — сказал Дейв.
— Мы поговорим об этом сейчас, — ответил Лейн. — Он привел другую женщину?
Мерри отвернулся от стойки, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Большой парень, ты видно обходил эти слухи за версту, неужели ничего не слышал? — спросил он.
Лейн ничего не слышал. Все, кого он знал в этом городе, знали, что у них с Рокки был роман. Никто ничего ему не рассказывал о его бывшей.
— А что я должен был услышать? — спросил Лейн.
— Все время трахался с ней, — сообщил ему Мерри. — Насколько я могу судить, примерно через неделю после того, как они поженились. Он трахал всех медсестер в своей больнице, помощниц медсестер. Наверное, каждую прилично выглядящую пациентку.
— Ты издеваешься надо мной, — прошептал Лейн.
Он не мог поверить главным образом потому, что это было просто невероятно. Ни разу он не подумал изменить Рокки, когда они были вместе. В этом не было необходимости. Она была великолепна в постели, она любила секс, она была хороша в сексе, и она часто хотела заниматься сексом. Ее аппетит был настолько хорошим, что она буквально убивала его, но он не возражал умереть такой смертью. Вне постели она была ласковой, внимательной, веселой, почти всегда в хорошем настроении, если только у нее не болела голова, не было стресса из-за теста, который должна была пройти, или они ссорились из-за чего-то, что делали довольно часто, а это означало, что они могли потом многое наверстать. Она умела готовить. Содержала дом в чистоте. Даже работая официанткой по выходным и постоянно посещая институт, она заботилась о нем всеми способами, какими только можно было позаботиться о мужчине, заботилась об их квартире, счетах, еде, их жизни. Если не считать оплаты аренды и коммунальных услуг, выноса мусора и помощи ей время от времени помыть посуду, Лейн и пальцем не пошевелил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Кто бы решился на такое?
— Она уже подала на развод, — сказал Дейв и закончил, прежде чем уйти с блюдом. — Она с ним закончила.
Лейн смотрел Дейву вслед, пока тот не исчез в столовой, потом повернулся к Мерри.
— С ней все нормально? — спросил он.
— Нет, — ответил Мерри. — Она ничего не знала. Весь город говорил об этом уже много лет, а она — даже не догадывалась. Она узнала, съехала, и он тут же привел свою новую девушку. Ей двадцать три. Плевок в лицо Рок пятнадцатилетней давности. А еще его новая пассия болельщица «Пэйсерс». — Голос его опускался все ниже. — Она чертова пацифистка, здоровяк. У этого придурка есть билеты на сезон на корт сайд причем уже как десять лет. Если твой муж связывается с какой-нибудь красоткой почти вдвое моложе себя, которая танцует в перерыве матча, прямо перед твоими глазами, то будешь тут не в порядке. Так что нет, она не в порядке.
Лейн мало что знал о Джарроде Эстли. Знал, что он из Индианаполиса, из Брод-Риппла. Знал, что на девять лет старше Рокки. Знал, что тот был начальником хирургического отделения Пресвитерианской больницы в Индианаполисе, по-видимому, большой шишкой, так как он был начальником хирургического отделения в течение пяти лет, и стал он начальником молодым. Он видел этого человека не часто, всего несколько раз в городе. Он был достаточно хорош собой, в некотором смысле жестким, словно ему воткнули палку в задницу. Он поразил Лейна своей ледяной без эмоциональностью, которая, по мнению Лейна, была явно не для Рокки, которая была горячей девушкой.
Теперь он знал, что этот человек дурак.
— Господи, — пробормотал Лейн, склонив голову набок и глядя в пол.
Он снова задумался, тогда зачем она приходила к нему сегодня утром.
Также задался вопросом, почему она пришла к нему в больницу, посмотрела на него так, как могла посмотреть только она, прикоснулась к нему, прижалась губами к его губам.
Решила реабилитироваться, а может что-то еще?
— Таннер, — позвал Мерри, и Лейн посмотрел на него.
— Давай поедим, — произнес Лэйн и увидел, как глаза Мерри вспыхнули, а затем его лицо закрылось, не выдавая эмоций.
Затем он широко улыбнулся, схватил корзину, в которой было что-то завернуто в чистое кухонное полотенце, и ответил:
— П*здец, братишка.
* * *
Лейн затянулся сигаретой, вынул ее изо рта и выдохнул.
Он выкуривал одну сигарету в день, после ужина с пивом или, если день был дерьмовым, с виски. С тех пор как десять лет назад он уволился, он позволял себе в день только одну сигарету.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Если только день не был действительно дерьмовым.
Он посмотрел на Мерри, когда тот выдохнул. Мерри курил ни одну сигарету в день. А гораздо больше.
Они оба стояли на улице, Дейв, не курил, сидел на садовом стуле. Мальчики были в доме и смотрели какой-то фильм по телевизору.
