class="p1">В 1647 г. новые королевские инструкции разрешили всем поселенцам торговать с индейцами при условии сдачи пушнины на склады компании по ценам, установленным администрацией колонии. В соответствии со следующим эдиктом 1648 г. была оформлена колониальная администрация — Совет, куда вошли генерал-губернатор, глава иезуитской миссии, губернаторы Труа-Ривьера, Монреаля, бывший генерал-губернатор и два избранных Советом представителя от населения (самые состоятельные люди из руководства Компании поселенцев). Административными лицами на местах являлись своего рода городские старосты — синдики, которых должны были выбирать поселенцы, но на самом деле их выбирали в своем узком кругу наиболее влиятельные лица колонии. Так, в Труа-Ривьере в выборах участвовало 15 человек, а в Квебеке — 20.
Едва Новая Франция стала набирать силы (в 1646 г. Компания поселенцев отправила во Францию бобровых шкурок на довольно крупную сумму — 320 тыс. ливров), как на смену мирному времени снова пришло время войны. Долго теснимые европейцами и их индейскими союзниками ирокезские племена выступили против племен долины реки Св. Лаврентия. Ирокезы были недовольны тем, что торговый союз гуронов, алгонкинов и монтаней с французами закрыл им доступ на рынок бассейна реки Св. Лаврентия, а связи могикан, а затем могауков с голландцами не позволили им подступиться к рынку бассейна реки Гудзон. Желая направить гнев ирокезов против гуронов и французов и тем самым ослабить своих конкурентов, голландцы снабдили ирокезов теми же аркебузами, из которых в них стрелял Шамплен еще в начале века.
«Лесные бродяги» —
трапперы, отправившиеся за пушниной
В 1647 г. ирокезы ступили на тропу войны. Пути из Труа-Ривьера и Монреаля в страну гуронов были перерезаны, и вся система пушного бизнеса оказалась парализованной. Несмотря на помощь со стороны французов, гуроны потерпели поражение. К 1651 г. ирокезы разрушили все поселки гуронов в районе Великих озер, вынудив остатки их племени перебраться вместе с уцелевшими иезуитами-миссионерами поближе к Монреалю и Квебеку. Затем ирокезы стали хозяевами долин рек Оттавы и Сен-Морис, перерезав еще ряд важнейших торговых путей, по которым к европейцам шли меха. Среди жителей Новой Франции поселился страх за свою судьбу и судьбу всей колонии.
Немногочисленные французские поселенцы попытались заключить союз с колонистами Новой Англии для ведения войны против ирокезов, но не получили поддержки. Англичанам было выгодно, чтобы пушные склады Компании поселенцев пустовали. К 1653 г. Новая Франция находилась на грани краха. Лишь с помощью иезуитских миссионеров французам, наконец, удалось наладить отношения с ирокезами.
На установление новых контактов с индейцами и поиски мехов в канадские леса устремились поселенцы, прозванные «лесными бродягами». «Все наши молодые французы намерены идти торговать и искать разбросанные повсюду племена в надежде вернуться с полным грузом бобровых шкурок»{25} — писал один из современников.
Мир с ирокезами оказался непрочным, и в 1657 г. Новая Франция вновь была в состоянии войны с индейцами. С этого времени она скорее напоминала осажденный лагерь, а не процветающую переселенческую колонию. Снова мехоторговля пришла в упадок настолько, что Компании поселенцев не оставалось ничего другого, как искать покровительства у акционеров Компании Новой Франции, сохранявших феодальные права на территорию. Лишь отдельным отчаянным «лесным бродягам» удавалось прорываться через засады ирокезов, пробираться в глубь лесов и на месте скупать пушнину. Двое из них. Радиссон и Гроссейер, в 1659–1660 гг. добрались почти до верховьев реки Миссисипи, обследовав район, расположенный к югу и западу от озера Верхнее. В Монреаль их каноэ доставили мехов на 200 тыс. ливров.
Монопольные действия Компании поселенцев, которая только одна имела право продавать в колонии товары и скупать меха, вызвали недовольство мелких торговцев. Иезуитские хроникеры сообщали даже о существовании «измены» и о том. что один из торговцев был арестован, а его собственность была конфискована. Погоня за пушниной, спаивание индейцев, приводившее к их физическому истреблению, не устраивали дворян-землевладельцев и духовенство. Первые были прежде всего заинтересованы в заселении своих сеньорий и феодальной эксплуатации крестьян. Вторые стремились к увеличению паствы за счет обращения индейцев в христианство для того, чтобы собирать с них «дары» в пользу церкви, а свои миссии сделать церковным вариантом феодального поместья.
Инициатором новой реформы колониального устройства Новой Франции стало духовенство. Прибывший в 1659 г. в Квебек глава католической церкви епископ Лаваль вступил в конфликт с местной колониальной администрацией и иезуитами, действовавшими заодно с заправилами Компании поселенцев. Бесконечные внутренние распри, постоянные жалобы в Париж, общее неудовлетворительное состояние дел в колонии вынудили молодого французского короля Людовика XIV и его министра Кольбера произвести коренную реорганизацию.
Компания Новой Франции передала все свои сеньориальные права на Канаду королю, и Новая Франция была объявлена королевской провинцией. Население колонии к этому времени составляло около 3 тыс. человек.
Королевская администрация Людовика XIV
С того момента, как в мае 1663 г. Канада стала королевской провинцией, ее судьба перешла в руки министра финансов Кольбера — настойчивого поборника возрождения величия Франции на основе экономического могущества и развития торговли. В его политике колониальным владениям отводилась важная роль — приносить доходы и потреблять производимые в метрополии продукты. В сентябре 1663 г. в Квебек приехали новый губернатор и 159 законтрактованных работников (60 умерли во время плавания через океан).
В новый Королевский совет вошли несколько человек из числа приближенных к епископу Лавалю наиболее состоятельных и знатных лендлордов. Один из первых же эдиктов администрации запретил продажу спиртных напитков. Спаивание индейцев к тому времени распространилось уже повсеместно. Некоторые индейцы за бутылку бренди готовы были отдать все свои меха, чем бесстыдно пользовались скупщики пушнины, наживая огромные барыши. Церковь решительно противилась этому: индейцы считали, что под влиянием алкоголя они переносятся в свой собственный божественный мир, и утрачивали над собой контроль. Еще в 1660 г. епископ пригрозил отлучением от церкви тем, кто будет продавать индейцам спиртное. Однако его угрозы возымели малое действие.
Пользуясь своим влиянием, епископ поспешил учредить в Квебеке семинарию для подготовки священников из среды местных жителей и наложил на поселенцев церковную десятину в размере тринадцатой части урожая. Установила администрация также
