— Да.
— Много денег взяли?
— Да.
— И вы не хотите идти домой?
— Да.
— Тёща достала?
— Да.
— Ждёт денег?
— Да.
— Хорошо я вам помогу. Идите, садитесь. — Ряженый указал в угол, где стоял велотренажёр, от которого тянулись провода. — Крутите педали, как можно быстрее.
— Зачем?
— Будите генерировать мои мысли. — Ряженый повёл приклеенными бровями.
— Что, что?
— А–а–а, — Ряженый снова рассердился. — Мне за неуплату отключили ток, и вы будете его вырабатывать. Ясно?
— Да.
— Я хочу вам безвозмездно помочь. Вот, смотрите. — Смахивая пылинки, указал ряженый. — Моё детище, станок для печатанья денег. — Усмехнувшись, ряженый снял чехол. — Таксист, который вас сюда привез мой брат. Поддонок, он грабит, а я спасаю его заблудшую душу.
— Даже не знаю, соглашаться ли мне, — Эрик хотел, отказавшись, уйти. — Мне показалось, что вы следователь. А за фальшивые деньги могут и посадить.
— Когда кажется, креститься нужно. — Ряженый хитро сощурился. — А что касается денег. Кто вам сказал, что они фальшивые? — от удовольствия ряженый свистнул. — Бумага, краски и т. д., лучше не бывает, всё из «Банкнотного двора». Так что давайте, крутите педали. Ну, поехали, поехали, поехали…
Эрик оседлал велотренажер, неумело перекрестился, и, нажав на педали, ускорился на ровном месте.
— Быстрее!
Эрик прибавил.
— Ещё! Вам нужно разогнаться до пятидесяти километров. Только тогда я смогу гарантировать качество.
Во главе праздничного стола восседала тёща. По ранжиру, слева и справа от её полнотелых рук, сидели многочисленные родственники и один случайный гость.
Эрик вошёл незаметно с чувством собственного достоинства.
Телевизор завис на очередной серии. Застывшая картинка с пейзажем палящего солнца расплавила экран, добавив сидящим жару.
— Ну и парилка, — встав, случайный гость поднял руку, словно голосовал против жары. — Я…
— Сиди! — скомандовала тёща.
— Не надо мне затыкать рот! — случайный гость открыл рот шире. — Меня тут просили приударить за вашей женой, но я отказался, потому что я, подрабатывая детским урологом–андрологом, давал клятву Сократа.
— Гиппократа. — Поправил кто–то.
Она уже беременная. Кстати, от вас! — случайный гость кивнул в сторону Эрика. — Три недели это вам не хухры–мухры. Берегите её…
— Дурак! — констатировала тёща.
— Вот. — Довольный Эрик достал конверт. — Деньги…
— Ты… — тёща сделала над собой усилие. — Ты принёс деньги?!
— Да, много денег…
— Давай их немедленно сюда! — разорвав конверт, тёща обнажила наличность. — Так, это Лёве. Лёва забирай. Это тебе Клава. Надя, получи… Верунчик, возвращаю долг. Андрей, держи хвост добрей. Бери, бери не стесняйся…
Дверь оказалась не заперта и в неё кто–то вошёл. Под ногами хрустел попкорн.
— Всем оставаться на местах! — скомандовал моложавый сержант. В его движениях угадывалась лёгкость характерная тренированным людям. — Понятые проходим. Телевизионщики, ну, давайте вашу камеру. Так, где корреспонденты, пишущая и прочая братия? Проходим, и не краснеем…
У тёщи отвисла челюсть. Закрыв глаза, Эрик опять испугался. Гостиная наполнилась аптечным запахом и случайными людьми.
— Так, эксперты, проверяем деньги, — не унимался сержант. — Ну что?
— Всё чисто… — сказал кто–то. — Фальшивых нет.
— Работаем! — сержант встал напротив камеры. — Уважаемые дамы и господа! Мы находимся в квартире одного служащего, который сегодня получил большую премию, подчеркиваю, получил наличными. Благодаря нашему президенту кризис неплатежей миновал, деньги снова текут в народ. Ура! Товарищи. М–м–м. Господа, Ура, ура, ура…
ПРО ХВОСТ
Молодые могут умереть, старые — должны
Г. Лонгфелло
За несколько минут до наступления вечера Василий, чиновник по госзакупкам, проникся ненужной спешкой. Взглянув на настенный циферблат, он в суете сует прошёлся по кабинету туда–сюда, затем поспешил сверить время с наручными часиками. Они, ориентируясь на швейцарское эталонное время, всегда показывали точно, а вот настенные, витая в провинциальных облаках, притормаживали. Разница в несколько минут расстроила его настолько, что он вынул из–за пазухи камушек и, отсчитав от стены, на глазок метров пять, прицелился. Стрелки циферблата, отделавшись лёгким испугом, ускорились (именно в них метил Василий), но разница в несколько минут всё равно сохранилась, так как эти часы были из глубинки, где, собственно, и родился Василий. Часы с разницей в несколько минут, чтоб не забывал родовые корни, ему подарила бабуся (так он её называл). К ней, собственно, чиновник и поторапливался.
Ручные часики, заведённые на вечер, приметно свистнули, напомнив Василию о деньгах, которые необходимо было захватить. Циферблат же, не умеющий свистеть, в знак протеста, произвёл скрежет шестерёнками, похожий на кашель заядлого курильщика.
Так как рабочий день, так или иначе, закончился, Василий передумал бросаться камушками. Выйдя из кабинета, он сунул камушек обратно за пазуху.
Приёмная была пуста. Лишь на диванах, где сидели посетители, от ягодиц остались специфические разнокалиберные вмятины.
Увидев у секретарши на столе табличку «Ушла в ясли за ребёнком», чиновника передёрнуло, так как её ребёнок пака не родился. И не должен родиться, потому что Василий требовал прервать беременность.
Грубый шантаж секретарши произвёл впечатления, левый глаз Василия бессознательно задёргался. Порывшись в ящике её стола, он кое–как нашёл приемлемую для себя табличку «Ушла на консультацию к гинекологу».
«Лучше договориться по–хорошему, — положив деньги в ящик, Василий немного успокоился, но тот, в свою очередь, не хотел закрываться, поэтому пришлось добавлять.
Чиновник уже уходил, как вдруг:
— Апчхи…
— Кто здесь?!
Василий вздрогнул и, взглянув в сторону «чиха», насторожился. За шторой кто–то прятался.
— Я…
— Кто это я?
Из–за шторы вышла невысокая, полная девушка, чуть смущённая, возможно, тем, что для неё этот разговор должен был начаться как–то по–другому.
— Меня зовут Валя, я насчёт памперсов.
— А–а–а! Я же вам всё сказал: памперсы для доярок мы уже закупили! — Василий неосознанно повысил голос. — Девушка, тема закрыта.
— Но наши памперсы дешевле, — настаивала Валя, — потом не забывайте они отечественные.
— Только не нужно обвинять меня в антипатриотизме. А качество, где? — Василий выглядел убедительно. — В закупках всё решает качество! Потом поставленную задачу: поднять производительность труда у доярок за счёт ликвидации времени на отправления естественных надобностей мы выполнили.
— Но…
— Главное для страны молоко, так что, пожалуйста, без но… — Василий направился к выходу. — Простите, рабочий день закончен, мне пора.
— Но последние испытания показали, — Валя преградила чиновнику дорогу. — Наши памперсы впитывают лучше.
— Тогда дождитесь нового тендера, — Василий заложил вираж. — Будьте терпеливее.
— Отмените сделку.
— Это невозможно.
— Я буду жаловаться.
— М–м–м, зря.
Выскочив наружу, где в февральском вечере рассыпалась ледяная, манная крупа, от которой пахло бакалеей, чиновник юркнул в проходной двор. И хотя до кладбища, где рядом жила бабуся, было рукой подать, Василий, естественно, осторожничал, поэтому и решил дать круголя. Ему мерещилось, что кто–то идёт следом.
На набережной он поймал такси, предложив водителю за конспирацию трёхкратную оплату.
Таксист многозначительно кивнул.
— Так, пока едем прямо. — У Василия был чёткий план. — Так, на следующем перекрёстке нужно показать поворот влево, а повернуть направо. На другом перекрёстке сделать всё с точностью до наоборот.
Таксиста затрясло. Он закинул голову назад и воем старой волчицы, которая зазывает молодого щенка, от досады взвыл. Затем, включив аварийку, резко затормозил.
— Что, что такое?! — ударившись лбом, Василий простонал:
— М–м–м, что вы воете, чёрт?
— Потому что вы третий нормальный пассажир, которого я не повезу.
— Вы хотите сказать: не…
— Ну что вы, — таксист грустно улыбнулся, — это я ненормальный, отказываюсь от таких бабок. Перед вами ко мне сел китаец, который попросил всю дорогу вилять из стороны в сторону. Я ни в какую. Тогда, он увеличил плату за проезд в пять раз, и предложил к тому же новенькие юани, а это валюта сейчас самая крутая.
— Тогда поехали, у меня тоже есть юани.
— Ну а как же ваши шпионские штучки?
— Никак. Поедем всё время прямо.
— Спасибо, — сказал таксист и после небольшой паузы тихо добавил:
