Второй момент как раз связан с ответом на вопрос, можно ли избежать в этой связи нежелательных издержек. Осознавая аналогию 30-х годов, мы не вызываем «дух Сталина», а вооружаемся знанием о рисках и опасностях того пути, по которому идем. Мы будем способны трезво смотреть на свои поступки и на собственную государственную политику только при одном условии: если мы будем понимать, что мы входим в определенном смысле в «новые 30-е». А вовсе не тогда, когда мы будем отмахиваться от этой мысли, как если бы мы относились к теме исторических аналогий как к какой-то запретной, кощунственной (а именно к этому склоняют нас те из либералов и антисталинистов, которые воспринимают тему не здраво, а истерически, с нетерпением никаких возражений, с претензией на то, чтобы принуждать других, о чем можно думать, а о чем даже помыслить нельзя). Именно применяя аналогию и здраво относясь к ней, мы сможем в значительной степени избежать тех издержек, которые были свойственны сталинской политике в трагические 30-е годы. Минимизировать те риски, которые связаны со скатыванием на простые и легкие пути — пути массовых репрессий, подмены справедливого наказания мотивами отмщения и произвола. Боязнь повторить грехи и ошибки «37-го года» или «раскулачивания» — стимул для поиска новых, более сложных, гибких, современных путей, а не повод отказа от развития и традиции. Одно из самых вероятных решений — нынешняя элита должна сама признать, что она некачественно и неэффективно служит нации, что она внутренне не готова идти на жертвы и уступать в чем-то, в том числе отказаться от тех излишеств и возможностей, которыми пользовалась последние 15 лет. Признать это и приступить к самоисправлению — вот самый простой способ избежать издержек, связанных с ростом государственного насилия и преследования по мотивам коррупции, причинения политического и экономического ущерба обществу.
Итак, на вопрос, означает ли курс на «новые 30-е» создание нового ГУЛАГа, новых репрессий в отношении миллионов и расстрелов в отношении сотен тысяч, — можно отвечать решительно и однозначно: не означает.
«Новые 30-е» подразумевают отбор лучшего и отсеивание худшего из прошлого опыта. Они подразумевают прорывное инновационное развитие, то есть способность за короткий период пробежать расстояние развития, которое другие народы и цивилизации проходили в течение долгого времени, наконец, способность ответить на внешние вызовы и угрозы. История повторяется. Наступает критический период, когда становится понятно: если Россия не решает таких задач, ее оттирают на обочину. В нашем случае это означает не просто прозябание на задворках истории, но и гибель, потому что оттирание России в сегодняшнем мире повлечет захват и перераспределение ее территорий и недр.
Образ врага, который нужно создать для успешного наступления в будущее, — это не обязательно конкретный геополитический враг. Нашим главным врагом является собственная неорганизованность, неготовность пойти на самоограничение, неспособность планировать и выстраивать собственное развитие, собственную жизненную стратегию .
1.13. Идеологический смысл образа «пятилетки инноваций»
Наше цивилизационное конкурентное преимущество, как показывает история, — способность к опережающей инновационной деятельности. Используя аналогию с тридцатыми годами как эпохой самого бурного и стремительного в истории России инновационного развития, гораздо важнее удерживать в сознании не негатив, а позитив, созидательный потенциал этой эпохи великих строек. Построение такой аналогии в нашем случае означает не «сталинизм», не символ реставрации советского мироустройства, а рассмотрение государственного опыта Сталина как наследия , один из продуктивных мифов, один из созидательных образов прошлого.
Что касается образа пятилеток, то в них необходимо выявить их главное содержание — прорывное развитие означало прежде всего построение современной экономики, воссоздание полноценного цивилизационного субъекта, который мог на равных действовать в битве мировых проектов. 30-е годы должны вдохновлять нас не своими темными, а своими высокими чертами — подъемом национального духа, связанным с новыми открывающимися перспективами, созданием нового машиностроения, новой металлургии, мощнейшей энергетики, нового вооружения, освоения северных территорий и Арктики, покорения воздушного пространства. 30-е годы — пример того, как Россия может обыгрывать конкурентов и споро, в духе тульского Левши, преодолевать исторические и технологические разрывы между конкурентами.
Главное, в чем Сталин переиграл противников, — это способность реализовать необходимый для прорывного развития человеческий капитал, кадры, которые, как известно, «решают все». Что бы ни говорили недоброжелатели, ему удалось рекрутировать достойные человеческие ресурсы и направить их на созидание по ключевым направлениям национального развития, создать целое поколение блестящих русских конструкторов и изобретателей, директоров и квалифицированных рабочих, офицеров и солдат. Один из главных антисталинских мифов — миф о кровавой и аморальной системе НКВД — по всей видимости, был призван затмить тот факт, что одним из главных достижений системы стало выковывание беспрецедентных по своему уровню спецслужб. Сталин сумел повернуть международные инструменты (такие как Коминтерн) на пользу своей стране, фактически обернул «интернационалистический» инструментарий против тех, кто его изобретал и внедрял в подрывных целях в «нецивилизованные» страны. Он сумел на равных поучаствовать в создании нового формата международных отношений, перевел борьбу цивилизаций из плоскости публичных действий в плоскость секретных служб — он отказал Западу в праве на двойные стандарты, создав в противовес им собственный «второй стандарт».
Главное содержание образа пятилетки сегодня — превращение России в инновационную страну, причем инновационную во всех смыслах: в политическом, социальном, экономическом, научно-техническом, образовательном и других планах. Привычных путей для спасения и победы страны в будущем мире нет: не хватит для того ни денег, ни ресурсов, ни людей. При отказе от прорывного развития в 2010-х может наступить коллапс РФ, которую уже не спасут потоки нефтедолларов.
В этом контексте важное место занимает тема «планового хозяйства». Это объективная тема. Ее нельзя упрощать. Без согласованного плана, в опоре только на стихийные силы, Россия обречена становиться заложником других игроков, которые не стесняются действовать по плану, — транснациональных компаний, США, ЕС, Китая. План — это согласованность и целенаправленность национальной работы. План — это соборность напряжения сил. План — это не догматическое повторение советского опыта. Это открытие и небанальное решение проблемы об увязке по срокам, ресурсам и приоритетам тех или иных созидательных проектов; последовательность и взаимосвязь восстановления нормального хозяйства.
План инновационного развития , в котором проявляется образ будущей, победоносной России, должен, по нашему мнению, содержать как минимум следующие пункты:
• В отличие от 30-х годов сегодня для достижения обороноспособности достаточно решить две главные задачи: создание на смену старому советскому нового современного боекомплекта сил ядерного сдерживания; создание небольшой, но динамичной армии с предельно высоким уровнем вооружений и технологий — для купирования локальных задач военной безопасности и помощи в решении подобных задач союзникам по системе коллективной безопасности; и в первом, и во втором случае важно не количество (много ядерных боеголовок в принципе не нужно, много военных частей нового поколения тоже не потребуется), а качество и принцип разумной достаточности создаваемого.
• Нужно сосредоточить усилия на поддержке нескольких главных направлений развития фундаментальной науки, в первую очередь связанных с обеспечением стратегической безопасности; к таким в частности относятся биотехнологии — поскольку здесь возможно направление главного удара со стороны цивилизационных конкурентов [2].
