сокрушался собственной слабости.
Наверно, это лишь образ в моей голове, квинтэссенция личных идеалов, не больше, но казалось — настоящий программист на моем месте тратил бы ничем не занятое время на разработку новых программ, полностью отключившись от бренного, презренного мира. В моей же голове царила пустота. Даже смысл моей жизни — то, ради чего я готов пойти на что угодно, казался далеким, недостижимым, словно чужим.
Тринадцатилетняя сестренка Вайпер — девчонка с огромной копной иссиня-черных вьющихся волос, читающая книги не по возрасту, как-то при мне сказала — человеческий разум невообразимо хрупкая вещичка, способная проиграть по твердости яичной скорлупе. И теперь, вырванный из привычной среды, я чертовски с ней согласен.
Глава 4. Help me name the dog
Умываться до тех пор, пока глаза не начнут слезиться. Ответить на сообщения родителей и деда, и после отправки осознать — не помнишь ни слова из чего-то наигранно бодрого, написанного тобой же. Обойти всю квартиру в поисках тяжелых вещей. Обойти еще раз, отметая слишком тяжелые. Перечитать сообщение без обратного адреса в двадцать какой-то раз.
Почтовые ящики в моем доме — последнего образца. Синтез электроники и физики — не сетевое «мыло», но уже и не та пыльная коробка, куда кидали письма и килограммы рекламных листовок. Теперь, если вы принесли рекламный мусор, бумажный он или электронный — без «печати» почтальона вам не запихнуть его в почтовый ящик.
Но я сомневаюсь, что письмецо прислали через почту. Бывают уведомления, посылающие сигнал, что прочитаны адресатом, а на этом стоит таймер, отсчитывающий минуты до исчезновения с электронной таблички букв. Как будто там что-то из ряда вон написано, а не то, что можно расценить как розыгрыш. Но я из вредности записала сообщение на видео. Так с экспертизой меньше возни — это я соображала, даже толком не проснувшись.
Чуть придя в себя, я написала Мурату. Его способность «просить» систему показывать записи с камер сейчас бы пригодилась как никогда. Но он ответил, что жутко занят и запретил выходить из дома. Следом пришел черед Пал Дмитриевича.
На заднем фоне у него К. Матроскин призывал наконец-то посадить яблони на Марсе. Ему подпевал тонкий девчачий голосок, наверно внучки, навестившей деда. Раздражающая музыка и мысли о Марсе сразу здорово отвлекли от собственных проблем. Споры о сомнительной «колонизации» (если насаждение земных форм жизни можно таковым считать) длились уже несколько лет. И теперь к ним добавились и песни Матроскина, понемногу склонявшие мнение общества к безответственному, по утверждению ученных, поступку. На этой волне сняли целый сериал про вирусы и мутантов с Марса, но кто-то трепался про аж шесть специально выведенных для Марса сортов яблонь…
Мне снова запретили выходить из дома, только Пал Дмитриевич развил бурную деятельность — заявил, что у дома Льюиса наверняка осталась какая-нибудь техника, которая и зафиксировала вчера мое появление, и заставил соседских парней поднять всякую дистанционную мелочевку, чтобы прочесать участок.
Уже более спокойно я прошлась по квартире в третий раз, достала из коробки мультишлем, раскатала свернутую в рулон клавиатуру и, синхронизировав «дополняшку» со своим браслетом и мультисмартфоном, принялась настраивать, что и как снимать и куда и в каком случае отправлять видео.
В своей работе мультишлем я не использовала — все же бомбы, это бомбы, и снимать видео, как я их собираю, попахивает если не терроризмом, то анархизмом точно. Но всем известно — «дополняшка» помогает развивать в окружающих положительные качества: вежливость, хорошие манеры, опрятность и прочее. Еще бы! Никогда не знаешь, включен режим съемки в мультишлеме (и куда транслируется это видео) или всего лишь режим навигатора.
Потому, если в мою квартиру пожалуют злоумышленники (а такое вторжение могло произойти, например, из квартир сверху или снизу), наличие на мне мультишлема здорово их обломит. Не знаю, можно ли засветить разом все шестнадцать камер каким-то «мотылем», (или световой гранатой — при худшем раскладе) но остаются еще крепящиеся к вискам и шее датчики… в общем, если что-то со мной случится, «дополняшка» это зафиксирует и отправит куда надо.
Но как же мне хотелось, чтобы письмо оказалось делом рук Катеньки! Она так толком и не объяснила, где работает ее муженек (а возможно, просто не смогла понять), но если правда в сфере безопасности, то он мог бы найти мой адресок и как-нибудь добыть запасную «печать» от почты…
Мечты, мечты…
За несколько часов, пока соседские ребята, оторвавшись от игр, прочесывали подручными средствами участок Льюиса, мы с Пал Дмитриевичем успели обсудить то, чему не смогли уделить время вчера, во время его бурной деятельности. А именно: то, что может происходить с Льюисом.
Мы сошлись на том, что все произошло из-за программ, тут и думать нечего. А вот заставят ли похитители Льюиса сделать что-нибудь для них…
Льюис — фанатичный, преданный своему делу… баран. На крупные компромиссы он не способен, даже если навредит себе. Действия его работодателей это подтверждают. Но Пал Дмитриевич утешал тем, что, скорее всего, похитители побоятся использовать на нем всякие вещества, влияющие на сознание. Да и достать или приготовить их весьма трудно, это легко отслеживается. Скорее всего, они попробуют применить психологические средства — уговоры, угрозы, шантаж…
Пока Пал Дмитриевич обо всем этом говорил, я задавала параметры поиска программе Льюиса. Мурат Муратом, а крутившаяся в верхнем углу экрана «псинка» уже проверена, и хорошо справляется. Будет круто, если похитители искали в доме Льюиса именно ее, а она найдет и поможет схватить их. Программка постоянно совершенствовалась, при любом запросе выдавала множество как смысловых, так и ассоциативных комбинаций, добавляя в параметры поиска много такого, о чем я бы и не подумала. Я дала «добро» и на поиск препаратов, заставляющих говорить правду. Их ведь можно получить вполне легально, для какой-нибудь фирмы, работающей с конфиденциальной информацией, где нужно проверять сотрудников. Подпись о согласии на нужных бумажках — и использование таких препаратов законно. Отправлять «псину» общаться с системой видеонаблюдения своего жилищного комплекса вместо Мурата, я пока не рисковала, но такая мысль уже поселилась в голове и не торопилась убираться.
За возней с программой и размышлениями Пал Дмитриевича время пролетело незаметно. И то, что на мечтах о Катиной шутке появился жирный крест, уже не огорчило.
Какие-то приспособления для слежки соседские ребята все же нашли, сбили. Все красочные описания этой войнушки домашних роботов во время «зачистки» участка Льюиса я благополучно пропустила мимо ушей. Хотя наверно, этот рассказ предназначался для поднятия мне настроения.
Пал Дмитриевич считал, что у похитителей уже имелось какое-то
