На бедре покоился древний ржавый меч с вырезанными на рукояти скрученными ветвями.
Задумавшись, мужчина опустил голову на перчатки, не замечая моего присутствия.
Шаркая ногами по усыпанному листвой полу, я ждала, пока он поднимет взгляд.
Когда он наконец увидел меня, я ахнула, распознав острый взор его неестественных, кошачьих желтых глаз – широкие радужки и узкие зрачки.
На мгновение мужчина замер. Я поняла, что застала его врасплох, вторгшись в момент – место, – которое Кошмар не собирался мне показывать.
Комната исчезла, пение птиц стихло. Деревья заменили высокие полки, набитые книгами, талмудами и свитками. На месте камня появился прочный стол, вырезанный из вишневого дерева. Я стояла в библиотеке дяди, и у меня перехватило дыхание.
Мужчина в доспехах испарился. Вместо него появилось существо – скорее животное, чем человек. На спине у него рос грубый черный мех. Он сгорбился над столом, длинные пальцы не позволяли определить, где кончается плоть и начинаются когти. Пушистый и длинный хвост угрожающе хлестал – как у разъяренной кошки, – а заостренные уши подергивались в мою сторону.
Я наблюдала за ним, и в животе у меня завязывались узлы от восхищения и ужаса.
Он сузил желтые глаза.
– Явилась шпионить?
Я запнулась, не зная, что ответить. Очевидно, он злился. Тем не менее я не причастна к созданию своих сновидений. Я вдохнула, набираясь храбрости.
– Кем был тот мужчина в доспехах?
Кошмар провел когтем по столу, царапая дерево. Его губы, темные и тонкие, изогнулись.
– Боюсь, тем, кто давно умер.
Я стояла в центре дядиного ковра из овечьей шкуры, знакомая текстура холодила босые ноги. Так странно слышать голос и почти никогда не видеть лица, стоящего за ним. Я внимательно изучала черты, темный рот и короткие, неровные зубы. Существо, Кошмар, человек – кем бы он ни был, он точно создан быть призраком, достаточно устрашающим, чтобы напугать любого.
Когда края библиотеки потускнели, я выпалила:
– У него были желтые глаза.
Цокнув языком, Кошмар улыбнулся. Он сидел, взгромоздившись на стол дяди, и смотрел на меня теми же золотисто-желтыми глазами.
– Хочешь послушать историю? – прошептал он.
Его слова отозвались эхом, сон уже начал рассеиваться. Я кивнула, и библиотека вокруг меня погрузилась во тьму.
Остался только шелковистый и безграничный голос Кошмара.
– Жила-была дева, – пробормотал он, – умна и добра. Скрывалась в тенях лесной чащи она. И жил-был король, посох в нем пастуха выдавал. Правил он древней магией и старую книгу написал. Двое были вместе, двое единым целым стали.
– Дева, король… и монстр, в чьем облике они предстали.
Глава четвертая
Король Роуэн жил в Стоуне, в замке сразу за городом, окруженном голыми холмами, пригодными для земледелия. Если холмы и были красивы, я об этом не ведала. Я не могла их видеть. Никто не мог.
Туман был слишком густым.
Словно сотканный из овечьей шерсти, волшебный и пахнущий солью, он покрывал весь Бландер серым одеялом. Сильнее всего он стоял в лесу. Каждый год туман разрастался, отгораживая королевство от внешнего мира, проникая на наши поля и фермы. Если колода Карт Провидения не будет собрана при моей жизни, то и сам город – даже дороги и здания – непременно угодит в его сети.
И Дух Леса сможет свободно странствовать.
Но семьи Бландера давно научились держаться подальше от тумана. Они толпами шли по дороге через большие железные ворота, ступая на королевские земли, подстегиваемые обещанным праздником Равноденствия – возможностью пообедать за королевским столом. Некоторые прибыли в каретах, но большинство по традиции шли пешком. Я держала руку Айони, а другой рукой придерживала застежку плаща.
Рядом со мной кузина без устали взволнованно болтала.
– Как думаешь, чем король Роуэн отблагодарит отца за Карту Кошмара? Даст больше карт? Золото? Землю? Почетное место при дворе?
Король-пастух создал семьдесят восемь Карт Провидения в порядке убывания. Существовало двенадцать Черных Лошадей, которыми владела только элитная гвардия короля – дестриэры. Одиннадцать Золотых Яиц. Десять Пророков. Девять Белых Орлов. Восемь Дев. Семь Чаш. Шесть Колодцев. Пять Железных Ворот. Четыре Косы. Три Зеркала. Два Кошмара.
И одна Карта Двух Ольх.
Будучи одной из двух существующих экземпляров, Карта Кошмара являлась чрезвычайно редкой. И тем не менее, несмотря на то, что короли Бландера искали ее десятилетиями, дядя решил хранить карту в тайне в течение одиннадцати лет.
Я оглянулась на него через плечо. Дядя шел в ногу с сыновьями. Он выглядел веселым и о чем-то говорил с мальчиками. Его борода была подстрижена, а шелковый воротничок выглядел лучше, чем те, которые он носил обычно.
– Подозреваю, что у твоего отца было достаточно времени, чтобы решить, что потребовать у короля в обмен на Карту Кошмара, – мрачно заметила я.
Голос пронесся в сознании, как свистящий в окне ветер:
«Боярышник мало семян отдал. С сухих ветвей все листья растерял. Воров и торговцев ты берегись. Чтоб забрать свое, отнимут твою жизнь».
Айони заправила светлые волосы за ухо.
– Отец попросил меня присутствовать, когда он будет вручать Карту Кошмара королю.
Мое внимание вернулось к ней.
– Что? Зачем?
Айони скривила губы, как она всегда делала, когда не могла решить, что сказать.
– Он хочет представить меня принцу Хауту.
Я фыркнула.
– Звучит как наказание, а не награда.
Айони всегда была щедра на смех – одна из многих вещей, которые я в ней любила. Кузина заставляла меня чувствовать себя намного смешнее, чем я была на самом деле. Но в этот раз она не засмеялась. Ее брови сошлись к переносице, а карие глаза отрешенно устремились вдаль.
Слишком медленно, но я начинала понимать.
– Подожди, дядя отдает Карту Кошмара… чтобы ты могла познакомиться с принцем?
Айони пожала плечами, пнув камешек перед собой.
– Разве это так ужасно?
Я моргнула.
– А как же иначе? – понизив голос, я оглянулась через плечо, памятуя о том, к чьему замку подхожу. – Этот мужчина – мерзавец. Оба принца такие.
– Откуда тебе знать? – возразила Айони. – Ты когда-нибудь встречала их?
– Они дестриэры, – парировала я в ответ, более пылко, чем мне хотелось. – И обучены быть жестокими, мерзкими людьми.
– Не все такие. Твой отец и сам не так давно был капитаном дестриэров.
Мышцы моей челюсти дернулись.
– Кроме того, – продолжала Айони, – возможно, Хаут будет совсем не таким королем Роуэном, как его предшественники.
Кошмар зарычал при слове «Роуэн», когтями оцарапав мне разум. Я шикнула на него.
– Как ты себе это представляешь? – спросила я.
– Он такой притягательный… способный. Истинный лидер. Возможно, при нем
