Жорж (иронически). Вам, видно, очень нужно, чтобы я был настоящим Некрасовым.
Жюль. К сожалению, да...
Жорж. В таком случае я настоящий Некрасов.
Жюль. Как?
Жорж. Послушайте, Жюль! Вы слышали, что вам сказал министр? Если я не Некрасов, то вы больше не Палотен. Скажите, вы Палотен?
Жюль. Да.
Жорж. Тогда я Некрасов.
Сибило (придя в себя). Он врет, господин Палотен!
Жюль (накидывается на Сибило). Дурак! Бездарность! Идиот! Что ты вмешиваешься? Это Некрасов! Он дал мне доказательства.
Сибило. Дал доказательства?
Жюль. Неопровержимые! Убирайся! (Выталкивает Сибило.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Жорж, Жюль.
Жорж. За работу.
Жюль. Вы знаете все?
Жорж. Что все?
Жюль. Ну, о Советском Союзе!
Жорж. Все.
Жюль. Это очень страшно?
Жорж. Еще бы!
Жюль. Вы можете мне рассказать?..
Жорж. Я вам ничего не расскажу. Позовите членов правления. Я поставлю вам условия.
Жюль. Но мне-то вы можете рассказать...
Жорж. Ни слова! Позовите их!
Жюль (у телефона). Алло! Здравствуйте, господин председатель! Сюрприз готов. Он вас ждет... Да, да. Вы видите, я выполняю свои обещания. (Кладет трубку.) Он в бешенстве. Старый хрыч!
Жорж. Почему?
Жюль. Он хотел меня выжить из газеты.
Жорж. Как его фамилия?
Жюль. Баран.
Жорж. Хорошо... Запомню...
Жюль. Может быть, вы мне все-таки что-нибудь расскажете, пока они не пришли?
Жорж. Пожалуйста. Я могу изложить во всех деталях знаменитый план «икс»: оккупация Франции в начале третьей мировой войны.
Жюль. Есть такой план?
Жорж. Вы писали о нем в вашей газете еще год назад.
Жюль. Неужели? Ах, да! Но...
Жорж. Разве вы не писали тогда, что план «икс» включает в себя список будущих жертв? Всех, кого они расстреляют? Это абсолютно верно.
Жюль. Они хотят расстрелять французов?
Жорж. Сто тысяч.
Жюль. Сто тысяч?
Жорж. Писали вы это или не писали? Отвечайте!
Жюль. Знаете, часто пишешь не задумываясь. У вас есть этот список?
Жорж. Я запомнил наизусть двадцать тысяч первых имен.
Жюль. Назовите кого-нибудь! Кого они хотят расстрелять? Наверно, всех министров?
Жорж. Об этом я уже не говорю. И всех бывших министров. И вообще всех депутатов.
Жюль. Скажите, вам знакомо имя Пердриера?
Жорж. Пердриера?
Жюль. Он кандидат на предстоящих выборах. Мне хотелось бы, чтобы его имя фигурировало в списке.
Жорж. Пердриер? Конечно! Один из первых.
Жюль. Благодарю вас! А в газетном мире?
Жорж. Уйма.
Жюль. Но... например.
Жорж. Вы.
Жюль. Я? (Бросается к телефону.) Перигор, заголовок на все шесть колонок: «Некрасов в Париже, наш редактор в черном списке!» Забавно? (Бросил трубку.) Расстрелять меня... Ну, знаете, это — хамство!
Жорж. А им что!
Жюль. Послушайте, я редактор влиятельной газеты. Ведь будет же какое-нибудь правительство, когда они займут Париж? Без газеты оно не обойдется...
Жорж. А им что!
Жюль. Расстрелять меня! Хамство!.. Но в общем это не так уж плохо. Это придает мне вес. Я как-то сразу вырос. (У зеркала.) Вот этот человек будет расстрелян. Я смотрю на себя совсем другими глазами. Знаете, что это мне напоминает? День, когда я получил орден Почетного легиона. А члены правления? Они тоже в списке?
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Жюль, Жорж, Баран, Нeрсья, Лерминье, Шариве, Бержера.
Баран. Дорогой Палотен...
Жюль. Господа, вот мой сюрприз!
Все. Некрасов!
Жюль. Да, Некрасов! Некрасов, который дал мне неопровержимые доказательства, что он Некрасов. Он говорит по-французски, как француз. Он сделает потрясающие разоблачения. Он, например, знает на память имена двадцати тысяч французов, которых большевики поставят к стенке, когда займут Францию.
Голоса. Имена! Скорей имена! Мы в списке? Я в списке? А я? Я?
Жорж. Представьте мне членов правления, и я удовлетворю их любопытство.
Жюль. Конечно, конечно! (Представляет по очереди.) Господин Лерминье.
Лерминье. Очень рад познакомиться.
Жорж. К стенке.
Жюль. Господин Шариве.
Шариве. Очень рад познакомиться.
Жорж. К стенке.
Жюль. Господин Нерсья.
Нерсья. Очень рад познакомиться.
Жорж. К стенке.
Нерсья. Это делает мне честь.
Жюль. Господин Бержера.
Бeржeра. Очень рад познакомиться.
Жорж. К стенке.
Бержера. Теперь все увидят, что я настоящий француз.
Жюль. А вот наш председатель, господин Баран.
Жорж. Баран?
Жюль. Баран.
Жорж. А!
Баран (подходит к Жоржу). Очень рад познакомиться.
Жорж. Очень рад познакомиться.
Баран. Как?
Жорж. Я сказал: очень рад познакомиться.
Баран (смеясь). Вы оговорились!
Жорж. Нет.
Баран. Вы хотели сказать: к стенке.
Жорж. Я хотел сказать то, что я сказал.
Баран. Баран! Моя фамилия — Баран! Баран — как баран...
Жюль. Б — как Бернар, А — как Альфонс...
Жорж. Вы напрасно стараетесь. Господин Баран не фигурирует в списке.
Баран. Вы, вероятно, забыли.
Жорж. Я ничего не забываю.
Баран. Так почему же они не хотят меня расстрелять?
Жорж. Не знаю.
Баран. Это возмутительно! Я вас не знаю, вы меня оскорбляете и отказываетесь дать объяснения! Я требую!..
Жорж. Я получил черный список из министерства информации. Там не было никаких комментариев.
Нерсья. Дорогой господин Баран!
Баран. Господа, это неуместная шутка!
Жорж. Советский министр никогда не шутит.
Баран. Объясните господину Некрасову, что меня обязательно должны расстрелять. Я председатель четырех акционерных обществ. Всей своей жизнью я доказал... Почему вы молчите?
Общее смущение.
Палотен, вы собираетесь опубликовать этот список?
Жюль. Я поступлю так, как решит правление.
Бeржeра. Ясно, что нужно опубликовать.
Баран. Тогда вам придется включить мое имя. Читатели не поймут, почему меня обошли. Вас забросают протестами.
Жорж берет шляпу и идет к выходу.
Жюль. Куда вы?
Жорж. В редакцию «Франс-суар».
Нерсья. В редакцию «Франс-суар»? Но...
Жорж. Я никогда не лгу. В этом моя сила. Вы опубликуете мои разоблачения слово в слово, или я передам их другой газете.
Баран. Идите к черту! Мы обойдемся без вас.
Нерсья. Дорогой мой, вы сошли с ума!
Шариве. Это — безумие!..
Бeржeра (Жоржу). Вы нас простите, ради бога...
Лерминье. Наш председатель — очень нервный человек.
Нерсья. Но мы жаждем правды!
Бeржeра. Всей правды!
Лерминье. Только правды!
Жюль. И мы напечатаем все, что вы хотите.
Баран. Этот человек — самозванец!
Неодобрительные возгласы.
Жорж. На вашем месте я был бы осторожнее. Кто не включен в список: вы или я?
Баран. Вы позволяете оскорблять вашего председателя?
Шариве. Дорогой господин Баран...
Баран. Прочь! Вы хотите ошарашить старых баб вздорными сенсациями, повысить тираж, и вы приносите в жертву золотому тельцу двадцать лет дружбы! Я вам докажу, что этот субъект — жулик, самозванец! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же без Барана, потом Фифи.
Все. Ах! Ах! Ах!
Жорж. Господа, вы еще не то увидите.
Нерсья. Мы ждем.
Бeржeра. Рассказывайте! Скорей рассказывайте!
Жорж. Минуточку. Я хочу вам кое-что объяснить и поставить некоторые условия.
Лерминье. Мы вас слушаем.
Жорж. Прежде всего, во избежание недоразумений, я хочу сказать вам, что я вас презираю.
Нерсья. Естественно.
Бeржeра. Мы бы удивились, если бы это было иначе.
Жорж. В моих глазах вы презренные подонки капитализма.
Шариве. Браво!
Жорж. Хотя я и убежал из Советского Союза, я вас ненавижу. Вы для меня шакалы и гидры.
Лерминье. Это делает вам честь.
Нерсья. И мы вам очень признательны за вашу откровенность.
Жорж. Я убежден, что через сто лет социализм восторжествует.
Нерсья. Что касается меня, я всегда считал, что мы идем к социализму. Но нужно идти медленно, на тормозах.
Бeржeра. Главное — пока что уничтожить Советский Союз.
Жорж. Я вам помогу его уничтожить. Но в глубине души я остаюсь вашим заклятым врагом.
Все. Браво, браво!
Фифи приносит шампанское.
Нерсья (поднимая бокал). За здоровье нашего дорогого врага!
Жорж. За ваше здоровье!
Чокаются, пьют.
