Вероника. За что?
Жорж. Она их охраняет.
Вероника. Охраняет? На прошлой неделе они меня... (Засучивает рукав и показывает ему руку.) Видите синяки?
Жорж. По ошибке?
Вероника. Нет.
Жорж. Значит, вы в чем-то провинились?
Вероника. Я участвовала в демонстрации.
Жорж. Зачем?
Вероника. Протестовала.
Жорж. Удивительно! Кому бы из нас двоих протестовать? Конечно, мне, но я вот не протестую. Никогда в жизни я не участвовал в демонстрациях. Сейчас, когда мне предстоит тюрьма, смерть, я принимаю мир таким, как он есть. А вам двадцать лет, вы вольны делать, что вам вздумается, вы вольны жить, как вам хочется, и вы еще недовольны. (Подозрительно.) В общем, вы красная?
Вероника. Розовая.
Жорж. А ваш отец? Ему это нравится?
Вероника. Нет. Он работает в «Суар-а-Пари».
Жорж. Вот это я одобряю! «Суар-а-Пари» — моя любимая газета Ваш отец — действительно порядочный человек. Наверно, он и рассуждает по-человечески. А вы не видите дальше кончика вашего носа. Я умею рассуждать. Я вижу будущее. Мало спасти человека, надо помочь ему жить. Вы подумали, что со мной будет завтра?
Вероника. Наверно, вернетесь к своим аферам.
Жорж. Вот и не угадали.
Вероника. Может быть, вы собираетесь стать честным человеком?
Жорж. Нет, этого я не сказал. Я говорю, что у меня нет теперь возможности быть нечестным. Мошеннику нужен оборотный капитал. Два хороших костюма, смокинг, дюжина рубашек, три пары ботинок, набор галстуков, золотая булавка, кожаный портфель. А у меня только эти лохмотья и ни гроша в кармане. Могу я в таком виде явиться к директору крупного банка?
Вероника. Я вам могу дать немного денег.
Жорж. Ни в коем случае. Деньги — это святыня. Я никогда их не принимаю, я их беру.
Вероника. Возьмите их.
Жорж. Я не могу их взять, потому что вы мне их даете. (Неожиданно.) Послушайте, у меня к вам деловое предложение. Я согласен дать вам интервью.
Вероника. Вы — мне?
Жорж. Но ведь вы журналистка! Ставьте вопросы.
Вероника. О чем?
Жорж. О моем искусстве.
Вероника. Я вам сказала, я занимаюсь театром. И потом моя газета не интересуется мошенниками.
Жорж. Понимаю: газета прогрессистов. Зеленая скука. (Пауза.) Я Жорж де Валера.
Вероника (это имя все же произвело на нее впечатление). Вы?..
Жорж. Да. Великий Жорж де Валера. У вас бедная газета, я знаю. Я возьму с вас недорого. Два костюма, полдюжины рубашек, три галстука и пару ботинок. (Встает и начинает декламировать.) В 1917 году в Москве у пожилого казака и молодой монахини родился ребенок. Это был я. Все думали, что я родился мертвым. Но я...
Вероника. Хватит!
Жорж. Это вас не интересует?
Вероника. Я вам сказала, что я должна уйти. У меня нет времени.
Жорж. А когда вы вернетесь?
Вероника. Меня не интересуют мошенники, даже гениальные.
Слышно, как открывают входную дверь.
Жорж. Кто это?
Вероника. Отец. Если он вас увидит, он позовет полицию. Спрячьтесь.
Жорж исчезает.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Вероника, Сибило.
Сибило. Ты еще дома?
Вероника. Как раз ухожу. Я не думала, что ты вернешься так рано.
Сибило (горько). Я тоже не думал.
Вeроника. Я должна сказать тебе одну вещь...
Сибило. Негодяи...
Вероника. Кто?
Сибило. Все! Дай мне выпить!
Вероника. Тебе нельзя.
Сибило. К черту!
Вероника (наливает ему рюмку). Представь себе...
Сибило. Неблагодарные люди! Злые! Подлые! Все мы такие!
Вероника. Час назад...
Сибило. Я хотел бы быть собакой: собаки знают, что такое верность, любовь. Нет, собаки дураки: они любят людей. Я хотел бы быть котом! Нет, коты тоже похожи на человека. Я хотел бы быть акулой, плыть за кораблем и пожирать матросов!
Вероника. Но что случилось?
Сибило. Меня выбросили на улицу.
Вероника. Тебя выбрасывают на улицу два раза в месяц.
Сибило. Сегодня это всерьез. Десять лет жизни я посвятил разоблачению коммунистов. Каждый раз я подавал мое блюдо под новым соусом. Кто придумал саботаж в Диксмюде? Кто сочинил антигосударственный заговор? А история с почтовыми голубями? Я. Все я. Десять лет я защищал Европу — от Берлина до Сайгона. Я сокрушал вьетнамцев, я отрицал Китай, я уничтожал Советскую Армию со всеми ее самолетами и танками! И вот тебе человеческая благодарность! Палотен выкинул меня на мостовую.
Вероника (равнодушно). Завтра он позовет тебя обратно.
Сибило. Нет. Все кончено. Им нужен гений. А я — обыкновенный, средний человек. Десять лет я им служил верой и правдой. А что я за это получил? Пинок в зад. (Вдруг.) А ведь, если подумать, коммунисты мне ничего плохого не сделали.
Вероника. Даже у тебя проясняется сознание?
Сибило. Нет, ты меня не собьешь с истинного пути, я человек старого уклада. Я слишком ценю человеческое достоинство. Нечего сказать — человеческое достоинство! Выбросили на улицу, как жулика! Меня! Старого профессионального журналиста! На мостовую. Без пенсии. Может быть, это подходящая тема? «В Советском Союзе старики не имеют права на пенсию». (Смотрится в зеркало, показывает на свои седые волосы.) Можно написать нечто потрясающее об их сединах.
Вероника. Я читала, что там все получают пенсию.
Сибило. Это не важно! Помолчи! Дай мне подумать... Нет, не годится. Читатель скажет: может быть, русские и не получают пенсии, но зачем же вооружать немцев? Ты понимаешь, что вооружить немцев необходимо? Но, собственно, почему? Какие на это резоны?
Вероника. Никаких.
Сибило. Нет, необходимо! Надо вооружить Германию, Японию, весь мир! Хватит с меня издевательств! Пусть все сдохнут!
Вeроника. И ты в том числе?
Сибило. И я. Тем лучше. Все сдохнем. Да здравствует война! (Закашлялся.)
Вероника (подносит ему рюмку). Какой-то бродяга попросился переночевать у нас. Я его оставила.
Сибило. Ты с ума сошла! Сейчас же позвони в полицию!
Вероника. Нет, мне его жалко.
Сибило. Если он украл, его надо посадить.
Вероника. Это не вор. Я прошу тебя, оставь его в покое. Утром он уйдет.
Сибило. Черт с ним! Пусть только молчит и не мешает мне думать. Мне нужно найти гениальную идею.
Вероника (Жоржу, в соседнюю комнату). Вы слышали? Не мешайте отцу работать. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Сибило, один.
Сибило. Откуда я возьму идею? Я им предлагал куртизанок в картинках — не хотят. Но что я могу придумать? Заговор... террор... (При каждом слове думает и отрицательно качает головой.) Голод? Старо, с тысяча девятьсот семнадцатого года одно и то же. (Просматривает газеты.) Удрал Некрасов. (Читает.) Нет подробностей. Кто-нибудь на этом заработает. Только не я. (Снова раздумывает.) Саботаж, заговор.
Жорж громко чихает.
Если бы мне по крайней мере дали спокойно работать! Заговор... террор... Может быть, попробовать с другого конца? Западная культура.. Миссия Европы... Свобода духа...
Жорж чихает.
Замолчите, вы там! (Снова ищет.) Заговор в картинках... заговор без картинок.
Жорж чихает.
Сибило. Да я убью этого мерзавца!
Жорж снова чихает. За сценой: «Черт возьми!»
(В ярости.) Ах, так? Хватят. (Снимает телефонную трубку.) Алло!.. Полиция?.. Говорит Рене Сибило, журналист, улица Гульден, тринадцать, первый этаж налево. Ко мне проник какой-то подозрительный тип, пришлите кого-нибудь.
Жорж слушал в дверях и теперь выходит.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Сибило, Жорж.
Жорж. Вы действительно порядочный человек! Разрешите пожать вашу руку. (Подходит с протянутой рукой.)
Сибило (отскакивая). Помогите!
Жорж (бросается на него). Тише, тише! (Зажимает рот Сибило рукой.) Разве у меня лицо убийцы? Это — трагическое недоразумение. Я вами восхищаюсь, а вы думаете, что я хочу вас убить. Вы должны служить примером фальшивым либералам. Они потеряли всякое чувство долга. Не бойтесь, я не убегу. Я вас прославлю. Завтра все газеты напишут, что меня арестовали в вашем доме. Вы мне верите?
Сибило в состоянии только кивнуть.
(Отпускает его.) Теперь разрешите мне полюбоваться порядочным человеком во всем его величии. (Пауза.) Если я вам скажу, что я собирался покончить с собой, спасаясь от полиции?
Сибило. Не пытайтесь меня разжалобить.
