порядке. Вы уже звонили отцу?
Дрейк подвёл нас к лифту и повернул ключ, чтобы мы могли подняться наверх.
– Нет. – Мне и в голову не приходило позвонить папе. Он же не мог обо мне беспокоиться, если даже не знал, что в моей школе произошёл пожар? Не говоря уже о том, что с каждой минутой я всё сильнее убеждался: пожар устроил именно я. Но Дрейк глядел на меня с таким обеспокоенным видом, что я сказал: – Пока ещё нет. Я позвоню, прежде чем пойду в душ.
А мне очень нужно было в душ. Несмотря на то, что здешний лифт был просто огромным, кабинку уже наполнил приставший ко мне ужасный запах дыма и горелого мусора.
Дверь в папину квартиру открылась, и Дрейк взмахом руки пригласил нас внутрь.
– Мне заказать вам пиццу?
– Две. – Девон скорее ввалился, чем вошёл внутрь.
– Очень хорошо. – Дрейк закрыл дверь лифта и исчез.
Девон вошёл в гостиную и повалился на диван. Я пошёл за ним, немного беспокоясь, что он мог так распсиховаться, что его стошнит на ковёр. А звонить уборщице, чтобы сообщить ей, что тебя стошнило на ковер – не очень-то весело.
Так что я сел на металлический край стеклянного журнального столика и уставился на Девона, дожидаясь, пока он заговорит. Если он, конечно, в состоянии говорить. Я в этом уже не был уверен.
– Пожар, – наконец сказал Девон, закрывая лицо трясущимися руками. – Телефон начал пожар.
Элизабет была права. Она сразу всё поняла.
– Два пожара. А школьный не прекращался до тех пор, пока я не потушил его с помощью приложения.
Девон скорчил лицо и выпалил самую длинную тираду из ругательств, которую я когда-либо слышал.
– Нам нужно от него избавиться, – наконец сказал он.
– Элизабет то же самое сказала. Я могу отнести его в ресторан и оставить у них.
– Да ни за что! – Девон потряс головой. Таким бледным я его никогда не видел. – Ты только что спалил половину школы с помощью этой штуки. Его нельзя оставлять. Это улика, указывающая на поджог, Брай.
– Поэтому мы его отдадим…
– Мы не отдадим чёртов телефон людям, которые могут с его помощью принести ещё больше вреда, чем удалось тебе! Тот парень выглядел злым. Он был похож на вампира, или демона, или типа того. Мы не можем отдать злобному типу что-то настолько опасное. Что, если он нас подожжёт? Или решит спалить Таймс-сквер? Я не хочу нести такой груз на своей совести, приятель.
– Ну значит, мы сделаем так, как предложила Элизабет – кинем телефон в Гудзон, – ответил я, гадая, смогу ли я уговорить Дрейка найти человека, который сможет выкинуть телефон в реку.
Нет, в таких вопросах курьеру доверять нельзя. Кто устоит перед соблазном открыть посылку, которую было велено выкинуть в реку? Мы должны заняться этим самостоятельно.
Я встряхнул запястьем, заставляя электронные часы ожить. Почти семь вечера.
– Если мы отправимся к реке через пару часов, то сможем выкинуть телефон так, чтобы нас никто не заметил.
– Ну нет, – Девон рывком выпрямился. – Бросить его в реку – слишком рискованно. Что если течение вынесет его на берег?
– Это телефон. В воде он сломается.
– Демонический телефон, который устраивает пожары? Думаешь, вода ему повредит? – Девон встал на ноги, лицо его потеряло бледность и сделалось решительным. – Мы должны уничтожить его сами. Только так мы сможем быть уверены, что с ним покончено.
Глава 7
Мой папа – не из тех людей, у которых молоток всегда под рукой. Если что-то ломается, он просто говорит Дрейку, а Дрейк звонит тому, кто всё починит. И поскольку у нас не было молотка, чтобы разбить телефон – в отличие от любого нормального человека, желающего уничтожить дьявольское сотовое устройство, – мы перепробовали все прочие тяжёлые предметы, которые смогли найти в квартире.
Сначала мы попробовали растоптать его. Затем мы били по нему огромной сковородкой, на которой мой папа едва ли готовил хотя бы раз. Мы кинули его в воду и оставили минут на двадцать, устроив себе перерыв на присланную Дрейком пиццу.
Когда она была съедена, а мне сделалось дурно из-за того, что я наглотался пиццы, случайно спалил половину школы и ощущал, как нечто жуткое сосредоточило на мне жутко много внимания, Девон выудил телефон из воды. Он выглядел мёртвым.
Девон протянул его мне.
– Давай, делай своё чёрное дело.
Я прижал палец к сенсору. Сердце ухнуло у меня в груди, когда экран остался тёмным. Правда, ненадолго. Экран включился. Со всеми нехорошими приложениями.
– Это просто нечестно, – Девон провёл ладонями по лицу. – Я как-то уронил телефон с высоты в полметра, и экран разбился вдребезги. Эту штуку мы уже битый час пытаемся уничтожить, и всё без толку.
– Видимо, телефон, который умеет устраивать пожары, способен себя защитить. – Я лихорадочно размышлял. Сами понимаете, не мог же я сдать эту чёртову штуку в полицию. Там решат, что я сумасшедший, а может, ещё и арестуют за поджог. Я не мог признаться маме, что спалил её театр. Папа был на противоположном конце земного шара. Я подумал было попросить помощи у Дрейка, но сомневался, что в его служебные обязанности входит уничтожение демонических телефонов.
– Папа же тебе всё разрешает, да? – голос Девона был преисполнен пугающей надежды.
– В каком смысле «всё»?
– Если будет небольшой ущерб, – Девон встал, – он же не лишит тебя наследства и не прикажет убить?
– Мы не будем выкидывать телефон из окна! – Я для верности замотал головой. – Если он кого-нибудь пришибёт, обвинение в убийстве папе точно не понравится.
– Никто не пострадает. – Девон вырвал телефон у меня из рук и кинулся на кухню. Прежде чем я успел хоть что-то сделать, он уже забросил телефон в микроволновку и выбрал режим «попкорн».
– Девон, нет! – крикнул я.
Слишком поздно.
Внутри микроволновой печи уже заплясали маленькие молнии. Из щелей вокруг дверцы повалил дым, внутри что-то затрещало. Я ничего не сделал, чтобы это остановить. Короче, если это уничтожит телефон, я готов стоять на Таймс-сквер и раздавать листовки, чтобы заработать деньги на новую микроволновку. Понадобилось меньше минуты, чтобы микроволновка издала последнее жалобное шипение и вырубилась.
Я потянулся к дверце и открыл её. Ужасная вонь сгоревшего пластика добила моё и так изрядно пострадавшее обоняние.
– Не трогай! Он горячий! – крикнул Девон, когда я взял телефон в руки.
Но фишка в том, что телефон горячим не был. Он не потрескался, не сгорел, не оплавился. Ничего. Микроволновка превратилась в покорёженную груду вонищи, но с
