— Ладно, покажи только, как стену отодвинуть. Я же новенький.
— Да че там двигать? — возмутился жирдяй, чуть наклонившись и ухватившись за незаметный со стороны выступ. — Берешь и сдвигаешь.
— Ого, — усмехнулся я, попробовав сдвинуть перегородку, которую легко открыл толстяк. Судя по всему, мне повезло застать его без штанов. Второго такого шанса он мне не даст. — Так там же все к чертям разрушено. Почему ты и снаружи не поставил перегородку? Хоть вода бы не заливалась.
— Дебил ты, — усмехнулся толстяк. — Любой дурак починить может. Да только кто ему тогда будет регулярно наряды на ремонт кабелей давать, а? Вон, видишь дырки?
— Да где? Там же ровно! — удивленно спросил я, хотя дырки были прекрасно видны даже без освещения. Обозлившись, толстяк шагнул вперед, тыча в них пальцем.
— Да вот же! Ты че, реально слепой? — зло ответил он, и я наконец выпустил скопившуюся ярость. Разбежавшись, я ударил жирдяя плечом в бок. Тот пошатнулся, но, сдвинувшись на метр, устоял. Оскалившись, он поднял руки, защищая голову, и попер на меня, как танк. Ударов разводным ключом по локтям он даже не почувствовал. Значит, все же импланты, но не полного цикла.
Отпрыгнув назад, я дернул перегородку, и противник с ревом бросился вперед. Ровно для того, чтобы попасться на простейшую подножку и рухнуть лицом вниз. Дальше дело техники — удар по основанию черепа загнал расширенный вирт-коннектор чуть глубже в мозг, чем он должен находиться.
Противник завизжал, как свинья, до крови царапая себе шею, но его толстые руки не могли поймать штекер. Примерившись, чтобы не попасть по пальцам, я ударил еще раз, загнав имплант связи в мозжечок. Толстяк задергался в конвульсиях, и я едва успел вытащить его наружу, прежде чем он исторг из себя газы. Хорошо хоть, удалось сразу найти острый угол, о который его можно было бы приложить. Как следует размахнувшись, я впечатал в него жирдяя основанием черепа, и мерзавец затих — как тут и был.
— Стереть регистрацию за последние две минуты. Сместить видеозапись за сорок минут. Растянуть подъем по лестнице, — приказал я встроенному в дата-джек компьютеру. — Вывести поток на линзу.
Отсмотрев получившуюся запись, я несколько раз проверил, чтобы все совпало. А затем вышел в коридор, максимально совместив запись на линзе и то, что я видел.
— Да где? Там же ровно! — стараясь максимально сохранить интонацию, произнес я, а затем зашел внутрь комнаты — так, чтобы не сразу увидеть тело. — Вот черт! Эй, приятель, держись, я тебе помогу!
С этими словами я бросился к трупу, стаскивая его с угла, на который сам и насадил несколькими секундами ранее.
— Нужно срочно вызвать скорую «БиоМед»! — выкрикнул я, таща его в коридор и замывая кровью и слизью следы драки. — Полиция! Вызов городской полиции! Несчастный случай с травмами! — дата-джек принял команду, и сигналы ушли в ведомства.
Как ни странно, но полиция прибыла чуть ли не раньше «БиоМеда». Конечно, флаер скорой, которому я обещал оплату за счет раненого, прилетел первым. Двое охранников отогнали меня от тела, а затем из машины вышел человек в халате. Поставил на грудь толстяка дрона-паука и запустил сканирование. И вот в этот момент прибыли копы.
— Полиция Москва-«Атом»! Отойдите от тела! — через матюгальник объявил дрон, раскручивая шестиствольный пулемет. Я, естественно, команду выполнил, а вот охранники врача, наоборот, встали, защищая доктора.
— Заказ «БиоМед», ранение. Это наше дело! — выкрикнул один из них, целясь в дрона. Толстая композитная броня охранника вполне могла выдержать обычные пули. Но до конфликта дело не дошло. Врач встал, выдернул лапы паука-реаниматора и махнул рукой.
— Сворачиваемся, это труп, и ему уже не помочь. Денег не заплатят, — сказал он, а затем повернулся в мою сторону. — Вы вызывали скорую?
— По просьбе пациента и за его счет, — быстро ответил я.
— Понятно. Уходим, деньги получим с трупа после ассенизации, — произнес врач. — Корпорация «БиоМед» заявляет права на тело и все, что в нем, в соответствии с соглашением о коммерческих вызовах для граждан категории «Б». Труповозка скоро прибудет. Отчет я вам послал. Но причина смерти и так очевидна — он упал головой об угол.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Рапорт принят. Начинаю опрос свидетелей. Есть добровольцы? — донесся из динамиков дрона усталый голос.
— Я доброволец и единственный свидетель, — сказал я, выходя чуть вперед. — Готов предоставить запись с линзы для прояснения дела.
— Город ценит сотрудничество. Вы должны подтвердить свое согласие на обработку персональных данных, использование в деле УИНа свидетеля и его личной жизни согласно записи. Все материалы будут переданы в отдел расследований и прикреплены к делу, — привычным быстрым голосом зачитал оператор.
— Я согласен передать видео и аудио-ряд, прямо относящиеся к материалу дела, при условии, что все правонарушения, если таковые будут обнаружены, прямо не относящиеся к смерти субъекта, будут нивелированы и за них не будет снят рейтинг гражданина, — сказал я, глядя в зрачок камеры.
— Согласно статье о раскрытии тяжких преступлений условие принято, — произнес спустя несколько секунд оператор. — Требую немедленной передачи всей информации, прямо связанной с субъектом.
— Добровольно передаю информацию, начиная со знакомства с субъектом, — сказал я и, получив выделенный канал, отправил отредактированный файл. Повисла тишина, прерываемая только шумом дождя и гудением винтов дрона. Все время, пока он висел надо мной, я был готов отпрыгнуть в сторону от пулеметной очереди.
Но офицера коммерческой полиции совершенно не волновали ни правда, ни нестыковки в записи. Скорее всего, его ИИ-детектив сообщил, что есть склейка или сбой в видеоряде. Так же, как не мог и не отметить кровь на моей одежде. Но всему этому существовало достаточно разумное объяснение: я тащил толстяка на себе. В файле указывалось, что видео-датчики требуют замены…
— Все нормально. Несчастный случай из-за повреждения стены, — донесся из динамиков усталый голос. — Дело номер 804571-91-3475 закрыто. Тело передано службе утилизации «БиоМед» по договору о сотрудничестве. Рапорт закончен.
— Баллы к репутации за сотрудничество? — чуть наглее спросил я.
— В вашем деле будет отмечено, — сухо сказал оператор, и дрон завис, переключившись на автоматический режим. А затем и вовсе улетел, не дожидаясь гробовщиков. Хмыкнув, я оттащил жирдяя чуть глубже в коридор, так, чтобы его не было видно с улицы, а затем обыскал, достав все что мог.
— Кто обо мне будет заботиться? — тихо спросила девочка, стоящая в одной футболке на голое худое тело. — Теперь я ваша?
— А тебе нужно быть чьей-то? — спросил я, выковыривая дата-джек из толстяка. Другие импланты сидели слишком глубоко. А этот — на поверхности, к тому же именно на нем хранилась вся информация. — Если этот труп пугал тебя тем, что сдаст соцработникам — поверь, они совсем не звери. Государство многое обещало гражданам, и уж точно жизнь даже в «Г» лучше, чем в рабстве. Там тебя будут кормить, поить и одевать. И при этом не станут насиловать.
— Я… а если мне это и вправду нравится? — полным безнадеги голосом спросила девушка.
— Когда тебя насилуют? Ни за что не поверю. А секс куда приятнее, когда по обоюдному согласию. Попробуй как-нибудь потом. С человеком, который тебе будет нравиться, — сказал я, выдергивая наконец чип. — Есть. Теперь можно будет узнать, на кого наш хряк работал. Не может быть, чтобы его никто не покрывал. Слишком большое дело для одного.
— Кастет. Хозяин работал на Кастета, — пробормотала девушка. — Можно, я пока буду вашей? Потом придет Кастет и заберет меня…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— У тебя реально с психикой плохо? — вздохнул я, выпуская злость. — Ладно. Значит, будем ждать Кастета. Посмотрим, что он из себя представляет.
— А что мне делать? — спросила девушка.
— Умойся, оденься и поешь, — сказал я, будто отдавая приказы роботу. Девушка кивнула и направилась к общей душевой в конце коридора.
