сидеть в присутствии высоких особ. Вон, у Марха в доме нравы-то куда как проще, и то невестка его за стол садилась последней… И я тоже, кстати. Для того, чтоб женщине, самке, заслужить положение в этом кастовом обществе, неимоверные усилия требовались. Так что самки-волчицы тут, бывало, управляли семьями и даже целыми поселениями, но, скорее всего, только потому, что яйца у них были побольше, чем у многих самцов.
Так что я не рискую настолько сильно испытывать терпение и собственную удачу, стою, моргаю и улыбаюсь приветливо и даже преданно. От меня не убудет, в конце концов.
— Но вот что с тобой теперь делать, Сандрина… — Оррих-ан задумчиво принимается постукивать твердым ногтем по столешнице, — замуж выдать? В конце концов, ты в моем клане… Хоть и не волчица…
— Не… — я от неожиданности слегка заикаться начинаю. Не было печали! Да что же они все замуж-то? Не хочу я замуж! — Не надо…
— Почему? — заинтересованно спрашивает Оррих-ан, — первый раз вижу женщину, не желающую замуж.
— Я… Кхм… Кое-что помню из своего прошлого… — черт, надо было продумывать эти нюансы, — Марх-ан не совсем верно написал… Я помню свое имя… И то, что я была замужем… И сейчас вдова. Мой муж… Наверно, я его сильно любила, настолько что обезумела от горя потери… И забыла многое… Помню, что скиталась по земле, жила то там, то тут… Я не могу замуж… Я поклялась, что больше не приму никого…
Выдыхаю, пытаясь выдавить слезинку, очень она тут уместна будет…
Оррих-ан явно не впечатляется моим спектаклем, смотрит на меня все так же вопросительно, мерно постукивает по столешнице. А ноготь-то крепкий… Острый такой. Коготь прямо, а не ноготь…
— Вдова, значит… — усмехается он, — безутешная… А муж человеком был?
— Д-да…
— Странно… Если бы волк, то это многое бы объяснило… Но да, запаха нашего на тебе нет. Точнее, такого запаха нет… И что с тобой делать, Сандрина? Марх-ан попросил… Устроить тебя. Но я предполагал, что он имеет в виду замужество… Конечно, пришлось бы нелегко, в конце концов, ты — человек, кто тебя захочет?
Обидно сейчас было… Вот в деревне меня хотели, кстати. И даже, наверно, много кто хотел, просто Гера всех разогнал… А тут этот старый волк смотрит на меня, как на неполноценную какую-то особь. Инвалида. Самое главное, что это как раз и хорошо для меня, раз так думает, значит, и замуж не сильно будет стараться пристраивать… Но все равно как-то иррационально обидненько…
— Я могу работать… — решаю я взять дело в свои руки. В конце концов, хватит уже стоять тут, в покорном ожидании своей участи. А то он так и до чего-нибудь неправильного додуматься может…
— Работать? Ты? — Оррих-ан удивляется еще больше, даже перестает постукивать по столу, — где? Здесь, прислугой?
— Эм… Нет. — Еще мне не хватало тут прислугой работать! Поковыряться в чужом грязном белье я всегда успею. — Я бы хотела попробовать что-то другое… Я могу… Продавать… Вести дела… Пишу, читаю… Разбираюсь в цифрах…
Я торможу, пытаясь судорожно придумать, чем еще могу быть полезна в этом мире. По идее, если соотносить с моим миром, то тут техническая революция должна быть в разгаре. И в том числе борьба женщин за свои права… Как их там называли, этих дам, выходящих с плакатами о равноправии и прочем? Суфражистки? Хотя, вряд ли тут такое есть, к моему сожалению, конечно же. Просто потому, что тут больше упор на животное начало, чем у нас, в нашем мире. Попробуй тут поборись за свои права, если мужики изначально доминантные… Так они и пустили женщину на ключевые позиции.
— Откуда у тебя такие познания? — спрашивает Оррих-ан, и я пожимаю плечами:
— Не знаю… Забыла… Но в доме Марх-ана я занималась с его внуками азбукой и математикой… И меня даже просили остаться в деревне, поработать учительницей в школе…
— Почему не осталась?
— Я хочу жить в городе…
Оррих-ан кивает, принимая мою версию.
И переводит взгляд на дверь, явно что-то слыша за ней. Я лично вообще ничего не замечаю, но у меня и слух не настолько тонкий. И обоняние тоже. А вот Оррих-ан, похоже, прекрасно знает, что происходит снаружи.
Я успеваю только чуть отступить в сторону, как дверь распахивается, и на пороге возникает мужчина. Высокий, красивый, как и все они, эти оборотни, и, естественно, жутко хищный.
А еще очень похожий на Оррих-ана. Прямо-таки более молодая его версия.
Он бегло осматривает кабинет, скользит по мне равнодушным взглядом, словно по предмету мебели, не задерживаясь даже на мгновение, и коротко кивает Оррих-ану:
— Отец! Прости, но это срочно. Тайгер…
— Максан, очень вовремя, — отвечает ему Оррих-ан, — про твое дело чуть позже, а сейчас посмотри на эту девочку. Это воспитанница дяди Марх-ана.
Максан снова поворачивается ко мне, смотрит, равнодушно и досадливо дергает ноздрями.
— Человек? Что еще за причуда у дяди Марха?
— Да вот и я гадаю… — задумчиво говорит Оррих-ан, — с чего бы… Но это точно он, на письме его печать, а на ней — его запах. Она — теперь наша, получается.
И, пока я перевариваю новость о том, что я уже, оказывается, чья-то, Максан удивленно кривится:
— С ума сошел дядя Марх в своей деревне, вот что я тебе скажу, отец. И нам некогда сейчас. Тайгер предъявил права на те цеха, что мы хотели!
Оррих-ан каменеет, глаза становятся острыми и злыми, а из горла буквально вырывается клокочущее рычание.
Я на всякий случай еще отступаю, понимая, что тут сейчас не до меня будет хищникам. Кто-то что-то у них там забирает… А они не хотят, собственники…
И в то же время, уходить и теряться в пространстве не планирую. Разборки разборками, а по мне что-то же должны они решить…
Глава 8
— Откуда узнал? — спрашивает Оррих-ан сына, и я понимаю, что про меня напрочь забыли. Торопливо прикидываю, как себя вести: делать вид, что невидимка, не привлекая внимания хищников, или, наоборот, обозначить свое присутствие, потому что есть вариант, что властные оборотни будут недовольны тем, что я тут инсайдерскую информацию невзначай услышала.
Конечно, они сами виноваты, нечего про простых людей забывать, у простых людей тоже языки есть. И мозги. И свои желания.
Это, кстати, одна из самых распространенных ошибок
