и ногами за!
Почему у них до сих пор никто этого не придумал, не понимаю…
Понятное дело, что, окрыленная мыслью о ночевке на чем-то, не двигающемся бесконечно у тебя под спиной и тем, что ниже спины, я летела сюда, к этому особняку, на крыльях ветра, забыв обо всем.
И зря, оказывается…
Пока я грустила и прикидывала, не взять ли мне штурмом этот Зимний дворец, ворота распахнулись, и из них вылетел всадник на здоровенном черном жеребце. Сам всадник тоже был в черном, и это единственное, что я успела заметить.
Зато и ситуацией воспользоваться удалось, за воротами оказалась мгновенно. И затем, прячась от будки охранника, рванула по кустам в сторону входа в дом. Не парадного, естественно, он был закрыт и вряд ли распахнулся бы перед моей персоной. Нет, я обошла дом и потянула дверь служебного входа, понадеявшись, что уж он-то точно должен быть открыт.
Так и оказалось.
Через длинный коридор с дверями, за которые у меня хватило ума не заглядывать, я прошла в господское крыло, а именно, в большую приемную залу, поразившую своими размерами и богатой обстановкой. Не Зимний, но Каменноостровский, однозначно. В дореволюционную эпоху, естественно, а не как сейчас.
Народу в большом зале было полно, и я даже растерялась немного, не зная, к кому обратиться, и подозревая, что приняла неверное решение, проникнув сюда, как вор. Может, они такого не любят? Даже наверняка не любят…
Но деваться было некуда и я, после нескольких неудачных попыток, когда на мое несмелое: “Эй, а могу я…” никто их пробегавших мимо с жутко занятым видом людей не обратил внимания, поймала за руку и силой тормознула высокую, очень красивую девушку, с хищной волчьей аурой, которую я уже научилась чуть-чуть различать.
И вот теперь стою, немного растерявшись от презрения, окатившего меня с ног до головы, и даже чуть сбиваюсь с мысли. Как-то отвыкла я в своем мире от подобного. Там на меня всегда с интересом смотрели! Правда, там я и выглядела конфеткой…
Да и здесь, в деревне, тоже никто презрением не обливал. А местные парни-волки так и наоборот…
Осознав, что мысли уходят в другую строну, не иначе, с перепуга, все-таки обстановка нервная, да и я сама нервная, я прихожу в себя настолько, чтоб выпрямиться в ответ на явное пренебрежение во взгляде волчицы и холодно сказать:
— Мне нужен Оррих-ан.
— Оррих-ан? — переспрашивает меня волчица, затем оглядывается, словно не веря услышанному, опять возвращается к моей персоне, осматривает, — ты кто вообще? Прачка? Кухарка? Почему без должного почтения обращаешься?
— Я обращаюсь так, как считаю нужным, — выхожу я из себя, почему-то страшно разозленная тем, что меня за прачку приняли, — я от брата Оррих-ана, Марх-ана. У меня письмо для уважаемого старейшины.
И демонстрирую письмо, издалека, естественно. Не совсем же больная, чтоб в руки отдать.
Волчица смотрит на письмо, затем на меня, опять на письмо… И столько работы мысли в ее взгляде, что мне смешно становится. Как бы не лопнула от перенапряга!
— Не думаю, что Оррих-ану понравится, если ты меня задержишь…
Волчица, подумав еще немного, неуверенно кивает и, слава местной богине Горре, указывает мне на кушетку у стены.
— Сиди здесь, я сейчас сообщу…
После этого поворачивается и уходит.
Я послушно сажусь на кушетку, но не расслабляюсь. Выдыхаю просто, готовясь к бою.
В принципе, я и не думала, что будет легко, но как-то все равно не ожидала подобного… И масштабов таких тоже не ожидала. Судя по всему, этот Оррих-ан — невероятно богатый волк. Понятно, что старейшина одной из самых многчисленных диаспор в стране не может быть бедным, но все же…
— Это она?
Вскакиваю.
Волки появляются настолько неожиданно передо мной, что опять чуть-чуть теряюсь. Совсем я позабыла о том, как тихо и быстро они умеют передвигаться. Причем, все, даже почтенные старейшины.
Правда, Оррих-ан, если это он, конечно, разваливающимся старцем не выгядит. Крепкий, кряжистый, широкоплечий, как и все они, с хищным прищуром зеленовато-болотных глаз.
Он сканирует меня от удобных, но крайне некрасивых башмаков, что подарила жена Варруха, до непритязательной косынки на голове, которую я бы давно сняла, но здесь появляться с непокрытой головой на улице неприлично.
И вот чувствую, что не нравлюсь ему! Простушка деревенская… Черт, такая досада берет! Надо было все же потратиться на одежду…
— У тебя есть послание от моего брата? — обращается ко мне волк.
— Если ты Оррих-ан, то да, — киваю я.
— Я — Оррих-ан, — холодно отвечает волк, и я, помедлив, отдаю ему письмо.
Вот что хорошо в этом мире: назваться чужим именем — это значит потерять честь. А честь у них дорого стоит… Так что я не сомневаюсь, что волк, стоящий передо мной, и есть Оррих-ан. Вот только представляла я его себе иначе, конечно. Более благообразным старцем, что ли…
Оррих-ан, между тем, заканчивает читать послание, складывает его, убирает во внутренний карман домашнего сюртука, опять смотрит на меня.
И что-то мне совсем перестает нравиться его взгляд. Похоже, слишком уж я поверила в себя. Кончилось мое везение.
Глава 6
— Мой брат… — начинает говорить Оррих-ан, скользя по мне скучающим взглядом, — просит помочь тебе в городе… Это необычная просьба… Учитывая, что ты — не волчица.
Молчу, понимая, что любые попытки в разговор сейчас лишние. Властному старейшине не перечат, они этого не любят, властные… В любом мире. Конечно, можно попытаться, если тебе не важно, что дальше будет. Мне важно. Я молчу.
— И твоя наглость беспримерна, женщина, — продолжает старейшина, — прийти ко мне, без вызова, без разрешения, через черный ход проникнуть… Да еще и смотреть в глаза…
А что, нельзя, что ли, в глаза смотреть? Черт, промашка…
И что делать теперь?
Надо бы опустить взгляд, показать свою покорность, похоже, они этого все ждут от меня, вон, у волчицы аж челюсть слегка отвисает от моей, так называемой, “наглости”.
Но внезапно во мне срабатывает, кроме инстинкта самосохранения, диктующего нормы поведения, приемлемые для этого мира, что-то другое. Может, гордость моя неожиданно отзывается, может, просто усталость сказывается… Но я не опускаю взгляд.
Смотрю прямо в волчьи жесткие глаза, и даже чуть-чуть прищуриваюсь, с вызовом приподнимая подбородок. Ему уже не нравится мое поведение, хотя я ничего плохого, по моему мнению, и не сделала. Так что терять нечего. Сгладить ситуацию можно, только упав на спину и
