подставив беззащитное пузо под острые клыки. И, похоже, именно этого от меня ждут.
Зря.
Не сделаю я этого. К сожалению, наверно… Стольких проблем в жизни удалось бы избежать, приобрети я навык вовремя и грамотно пресмыкаться…
Волк, так и не увидев нужное ему смирение, злится, явно непривычный к такому. И злость его транслируется на окружающих, волнами проходится по огромной зале, заставляя слуг отшатываться и инстинктивно уходить с линии обстрела. На стоящую рядом с нами волчицу, чисто физически не имеющую возможности уйти, смотреть больно. Бледная, вытянулась в струнку, того и гляди, в обморок свалится.
А я ничего, стою себе, смотрю. И окружающую обстановку тоже наблюдаю, не без удивления, кстати.
Нет, конечно, Марх-ан тоже такой фокус проделывал, но только с членами своей семьи, да и воздействие было куда как слабее. А тут просто монстр какой-то… Надо же… Не просто так старейшина, не только лишь за возраст и опыт. Вот, значит, на каком у них тут все уровне…
Эти мысли бродят в голове отстраненно, пока выдерживаю напряженный повелевающий взгляд Оррих-ана и уныло прикидываю разветвления своей дальнейшей жизни. Их немного, и все печальные, да…
Вот как бывает, когда не сообразишь вовремя упасть на спину… А потом поздно уже. Но, может, и пусть… Никогда на спину не падала… Вообще не умею, нет такого в навыках. Иногда прямо жаль, что не научилась, могла бы сейчас вместо Анечки на теплых мягких коленках босса сидеть… Фу-у-у…
От одной только идиотской картинки, промелькнувшей в голове, становится тошно, и я морщусь непроизвольно.
А Оррих-ан, молчаливо наблюдающий за моим лицом, выгибает бровь в удивлении.
— Интересная ты… Наглая женщина. — Спокойно и даже дружелюбно говорит он, а затем повелительно кивает, приглашая пройти вперед. — Пошли.
Я моргаю, понимая, что, похоже, только что ненароком прошла какой-то неведомый тест, затем перевожу взгляд на бледную волчицу, все еще похожую на мумию самой себя, вяло улыбаюсь ей и примирительно говорю:
— Ты попей водички, будет легче.
И иду следом за уже вышагивающим впереди Оррих-аном. Он, кстати, даже не притормаживает, чтоб посмотреть, поняла ли я его приказ, выполняю ли. Похоже, у него на этот счет вообще сомнений нет. Наверно, не находились еще люди, способные игнорировать распоряжение старейшины.
Давлю в себе хулиганское желание показать надменному волку, что бывают в мире удивления и исключения, изображаю покорность, топая следом.
Тест прошла, не стоит его заваливать на последнем этапе. Глупо это, недальновидно, даже для меня.
И, похоже, мне все-таки везет…
В кабинете у Оррих-ана, а это именно кабинет, судя по обстановке, так же все пышно и богато, как и в основной части господского крыла. Огромный стол, судя по виду, жутко дорогой, из ценных пород дерева, письменный набор на нем, больше похожий на музейный экспонат. Так и представляю, как какой-нибудь полководец за таким столом мог подписывать приказ о нападении… Или пакт о мире, например. Много книг в настенных шкафах, что радует несказанно, потому что в доме Марха я как-то особо ничего не нашла, за исключением нескольких крайне потрепанных учебников, основ азбуки и математики. Больше ничего сельским детям, судя по всему, не полагалось изучать в деревенской школе.
Вообще, этот мир находится по уровню своего развития примерно, как наш конца девятнадцатого-начала двадцатого веков. И это так, навскидку, потому что как-то серьезно выяснять этот вопрос, сидя в деревне на одном месте, было невозможно. А в дороге тоже не особо что-то удалось узнать. Дорога — она и есть дорога. Дилижанс, воняющие чем-то странным соседи, судя по всему, оборотни тоже, но не волки, а какие-то зверьки помельче. Мелькающие за окном бесконечные поля и рощи. И пахнущий всем одновременно пригород, из которого я выбралась в чистый квартал для богатых жителей с невероятной скоростью, как только удалось сориентироваться в адресе на письме.
И вот теперь, изучая корешки книг в кабинете Оррих-ана, я радуюсь тому, что с этим миром все нормально, и я смогу в будущем хотя бы почитать про его устройство, чтоб не вызывать лишних вопросов. Что-то подсказывает, что рассказ о том, что я из другого мира, будет тут неправильно воспринят… Деревенские вопросов обо мне не задавали, раз и навсегда уяснив, что я ничего не помню и не могу сказать, и просто жалели скорбную головой девушку. А вот тут, в городе, уже другое отношение. И жители другие.
Оррих-ан, уже к этому времени занявший свое место за рабочим столом, не торопит меня, и, кажется, тоже внимательно изучает. Словно диковинку. Интересно, почему? Спросить? Или попробовать с ним провести интервью в стресс-условиях? На наводящих и предполагающих нужные мне реакции вопросах…
До того, как начать работу в качестве HR-а в компании Аркадия Викторовича, я год проработала в консалтинговом агентстве. И каких только интервью не приходилось проводить! И в каких только условиях не работала! Достаточно вспомнить эпичную встречу с директором мыловаренного завода, на поверку оказавшимся бывшим сидельцем со стажем, с двадцатилетним сроком за убийство в прошлом… И ничего, нормально все прошло. Этот мужик у нас даже потом услугу оценки персонала заказал, хотя до сих пор не понимаю, кого он собирался оценивать, у него производства были непосредственно в зоне, а работали там зеки… А при первой нашей встрече, помню, на меня так смотрел, словно прикидывал, что бы такое интересное со мной сотворить: изнасиловать, убить? Или то же самое, но в обратном порядке?
Нет, Оррих-ан на меня не в пример спокойней смотрит. Просто как на букашку, мерзкую, но забавную.
А с этим вполне можно работать…
Соберись, Саша, и работай уже!
Глава 7
— Брат пишет, что ты ничего не помнишь о себе, — начинает разговор Оррих-ан, и я киваю. Вскрывать письмо я предусмотрительно не стала, подумав, что волки, с их острым обонянием, запросто вычислят, если я полезу смотреть, что именно написал Марх-ан брату. Да и что он мог там написать особенного? Уж явно не пожелание бросить меня под ракитовый кусток или куда там бросают неугодных людей в этом мире. Для этого не требовалось отсылать меня в такую даль, да еще и деньги давать на дорогу.
— Это странно, но бывает, — продолжает рассуждать старейшина, откидываясь вальяжно в кресле и рассматривая меня. Неуютненько от такого пристального внимания. Да и сесть не предложил, надменный властелин, чтоб его.
Можно было бы самой проявить инициативу, но тут у них махровый патриархат, да и мне, наверняка, не положено
