грядущих государств».
На самом деле причины преступлений, которые совершаются в экономической сфере и в политической борьбе, нужно искать не только в злом умысле правителей, которые пытаются сохранить свою власть любым путём. Многое зависит от психологии людей, ради личной выгоды готовых переступить границу, за которой безнравственное поведение становится нормой, а цель оправдывает средства.
Часть 2. О времена! О нравы!
Глава 7. Инстинкт или приобретённое свойство?
Проблема возникновения нравственности занимала умы философов с давних пор. Сократ, Платон, Аристотель, Эпикур и другие искали ответ на вопрос: откуда берутся в человеке нравственные правила, противоречащие его страстям и нередко сдерживающие их? То ли это заложено самой природой, то ли является плодом воспитания.
Иммануил Кант поначалу пришел к убеждению, что в основе нравственности – наше сознание долга. Причем это сознание есть свойство человеческого разума: «Действуй так, чтобы правило, руководящее твоей волей, могло быть также основой всемирного законодательства». Но это не объясняет происхождения чувства долга, так же, как и более поздний тезис Канта: «Есть, однако, в нашей душе одно, к чему мы не можем относиться иначе, как с величайшим удивлением и восхищением – это наша прирожденная нравственная способность». Поиски закончились недвусмысленным признанием: «Нужно открыто признаться, что тут получается род круга, из которого, по-видимому, нет выхода».
По мнению Иоганна Фихте, главным препятствием к исполнению долга являются привычные ассоциации между известными представлениями и чувствами. Эти ассоциации влекут нас нередко роковым образом в противоположную сторону и парализуют наши добрые намерения. Чтобы ослабить власть аффектов над духом, надо как можно чаще размышлять над ними. Пожалуй, единственное, с чем можно согласиться в рассуждениях Фихте, это следующий принцип: совесть никогда не должна руководствоваться авторитетом, а тот, кто действует, опираясь на авторитет, поступает положительно бессовестно.
Джон Локк утверждал, что в нравственном поступке человек находит для себя высшее благо. Вот Джеймс Макинтош полагал, что нравственные поступки вытекают у человека из чувств, а не из разума. По мнению Иеремии Бентама, человек жертвует немедленным удовольствием ввиду больших будущих. Джон Стюарт Милль пытался построить всё учение о нравственности на одном основном начале – стремлении разума к наибольшему счастью, но в то же время признавал, что нравственность – это продукт взаимодействия личности и общества. С этим трудно согласиться, поскольку безнравственным может быть даже поведение человека, выросшего в лесу, где нет никакого общества – если он убивает зверей или птиц для развлечения.
Жан-Жак Руссо настаивал на заключении общественного договора, поскольку «переход от состояния естественного к состоянию гражданскому производит в человеке весьма приметную перемену, заменяя в его поведении инстинкт справедливостью и придавая его действиям тот нравственный характер, которого они ранее были лишены». Однако вряд ли такая перспектива прельстит людей, для которых высшим приоритетом стала личная выгода, а в справедливость они уже давно перестали верить.
Огюст Конт пытался объяснить общественные наклонности человека только врожденным стремлением к общественному сожитию, пониманием чужого блага через познание своего собственного личного интереса. Возникновение нравственности Конт объяснял совместным действием трёх могучих сил: чувства общительности, взаимной симпатии и рассудка. На самом деле, чувство общительности – характерно для тех, кто не видит другого смысла в жизни, кроме постоянного общения с людьми. Взаимная симпатия – не исключает насилия, если возьмёт верх инстинкт, а вероятность наказания минимальна. Личный интерес – всего лишь производное от инстинкта продолжения рода, поскольку, не имея интереса к жизни, бессмысленно продолжать свой род.
Понятно, что решить эту проблему нелегко, ну а напряжённый интеллектуальный труд чреват неприятными последствиями, поэтому неудивительно, что Людвиг Фейербах пришёл к такому умозаключению:
«Если всякая этика имеет своим предметом человеческую волю и её отношения, то к этому надо тут же прибавить, что не может быть воли там, где нет побуждения, а где нет побуждения к счастью, там нет вообще никакого побуждения. Побуждение к счастью – это побуждение всех побуждений».
А вот Прудон нравственное начало обнаружил в чувстве собственного достоинства, которое в свою очередь якобы вмещало в себя чувство справедливости. С этим мнением невозможно согласиться. Дело в том, что справедливость как понятие – производное от зависти. Кому-то не хватило жизненных благ, поэтому у него возникло недовольство – не взирая на то, что люди не равны по своим физическим и умственным способностям, он требует всё поделить поровну. Даже если не доходит до подобной крайности, настаивает на перераспределении материальных благ. Но какое отношение это имеет к нравственности? Богатые богатеют – это одно из следствий либеральной экономики. Безнравственно ли богатеть, если кто-то пребывает в нищете? За дурной поступок могут наказать, но увеличение личного дохода не противозаконно, если человек сполна заплатил налоги. Чтобы всё было «по справедливости», надо изменить государственный строй, но и тогда будут недовольные, поскольку приемлемого для всех понятия справедливости нет и не может быть. Человек несовершенен, а уж государственное устройство, которое является его порождением, тем более несовершенно. Если же под справедливостью понимать равенство прав, то и тут всё совсем не просто – есть право открыть собственное дело, но не у всех есть возможность получить банковский кредит на льготных условиях, и не у всех есть папа в министерстве или хотя бы приятель в городской администрации. А ведь от доброго отношения к тебе власть имущих очень многое зависит. Ну а чувство собственного достоинства – это вообще ни к селу, ни к городу. Понятно, что каждый считает, что он достоин лучшей жизни, но это субъективное мнение и, как правило, оно ничем не обосновано.
Несовершенство государства и его законов привело к возникновению Интернационала, международного союза рабочих, целью которого было установление социальной справедливости в обществе. Увы, социальная справедливость – это призрак, который бродит по Земле. В лучшем случае, это белое здание на горизонте, до которого никому не суждено добраться. Всё потому, что по дороге люди разбредутся кто куда – кто-то найдёт кошелёк в придорожных кустах и не захочет найденным богатством поделиться, кому-то такой длинный путь уже невмоготу, ну а бродящий философ пораскинет умом и поймёт, что человек несовершенен, а потому не заслуживает справедливости.
Этика Дарвина предельно проста: якобы в человеке существует нравственное чувство, вот только непонятно, каким таким волшебным образом оно возникло. По мнению Дарвина, причина кроется во взаимопомощи, которое изначально присуще всем животным. Спиноза тоже пишет о взаимной помощи у животных, как о важнейшей черте их общественной жизни – якобы в борьбе за существование только те виды могли выжить, у которых
