Таким образом, и своим содержанием секретный протокол к советско-германскому пакту о ненападении не нарушает норм действовавшего к тому времени международного права. Это прекрасно знают профессиональные юристы. «Секретный протокол про разделение сфер влияния между нацистской Германией, с одной стороны, Союзом ССР, с другой, был составлен так, что формально не нарушал принятой в то время практики составления международно-правовых документов», — констатирует львовский профессор Владимир Макарчук.[66] Прибавить к этим словам нечего.
Вопрос № 8
Каковы отличия «Мюнхенского сговора» от «пакта Молотова — Риббентропа»?
Очень часто приходится слышать, что Мюнхенское соглашение Великобритании, Франции, Германии и Италии, направленное на расчленение Чехословакии нельзя сравнивать с «пактом Молотова — Риббентропа». Нельзя, потому что советско-германский пакты был сговором двух тоталитарных режимов, стремившихся к мировому господству, а Мюнхенское соглашение подписали демократические Великобритания и Франция, не желавшие войны. Подобный тезис, безусловно, политически ангажирован. Мы уже говорили, что от форм общественного строя действия стран участников мирового кризиса 1938–1939 года не зависели, а СССР, союз которого с нацистской Германии был якобы неизбежен, на деле являлся наиболее последовательным противником нацистской экспансии на восток. И задумывались в Кремле в это время не о мировом господстве, а всего лишь об обеспечении национальной безопасности.
Так что Мюнхенское соглашение 1938 года и «пакт Молотова — Риббентропа» 1939 года сравнивать не только можно, но и обязательно нужно. Результаты подобного сравнения оказываются весьма интересными. В чем было содержание Мюнхенского соглашения?
Великобритания и Франция приняли требования Гитлера и вынудили правительство Чехословакии согласится с нацистским диктатом, в буквальном смысле вывернув чехам руки. Более того: когда президент Бенеш напомнил о существовании франко-чехословацкого договоре, ему отвечали, что если Чехословакия будет упираться, этот договор не будет иметь значения.[67] Западные державы приняли непосредственное участие в насилии над Чехословакией.
А. Гитлер подписывает Мюнхенское соглашение. 29 сентября 1938 года. Кадр из документального фильма «Мюнхен: предисловие к войне», 1989 г., режиссер В. Раменский.
Советско-германское соглашение 1939 года ни одним словом не предусматривало какое-либо участие СССР в германо-польском конфликт. Речь шла всего лишь о соблюдении нейтралитета. И если Чехословакия просила помощи у Великобритании и Франции, и не получила ее, то Польша, напротив, в течение весны и лета 1939 года последовательно отказывалась от советской военной помощи. И желания Варшавы сбылись: советские войска вступили на польскую территорию, только когда война была проиграна, а польская армия — разгромлена. «Пакт не был ни союзом, ни соглашением по расчленению Польши, — писал в этой связи американский историк А. Тейлор. — Мюнхен был действительно союзом для расчленения: британцы и французы продиктовали раздел чехам. Советское правительство не осуществило такой акции против поляков. Оно пообещало остаться нейтральным, о чем всегда просили поляки и на чем настаивала политика западных государств».[68]
Б. Муссолини подписывает Мюнхенское соглашение. 29 сентября 1938 года. Кадр из документального фильма «Мюнхен: предисловие к войне», 1989 г., режиссер В. Раменский. Н. Чемберлен подписывает Мюнхенское соглашение. 29 сентября 1938 года. Кадр из документального фильма «Мюнхен: предисловие к войне», 1989 год, режиссер В. Раменский Э. Даладье подписывает Мюнхенское соглашение. 29 сентября 1938 года. Кадр из документального фильма «Мюнхен: предисловие к войне», 1989 год, режиссер В. Раменский
Продолжим сравнение. Чехословакия была неизменно лояльной и Великобритании, и Франции. Тем не менее, она была ими предана. Польша на протяжении долгих лет проводила откровенно недружественную СССР политику. И Советский Союз, вполне логично не стал спасать своего недруга.
«В Мюнхене обращение с чехословацкими наблюдателями было грубо издевательским, причем наглее других держал себя Даладье. Несмотря на все произошедшее, чехословацкое правительство обращалось за советами к Англии и Франции по вопросу польского ультиматума, хотело помощи для получения отсрочки в духе мюнхенских решений, но получила окрик из Франции, сразу предложившей соглашаться и исполнять».
Полпред СССР в Чехословакии С. Александровский, 1 октября 1938 г.
Могли ли Франция и Англия в 1938 году спасти Чехословакию? Да, могли. Для этого Франция должна была, во-первых, вспомнить о своем союзническом долге перед Чехословакией и, во-вторых, принять советскую помощь — ведь и Франция, и Чехословакия имели договоры о взаимопомощи с Советским Союзом. Немецкая армия в то время была слаба, многие генералы рассматривали действия Гитлера как авантюру и даже готовили против него заговор. Предотвратить нацистскую агрессию в то время было очень легко. Риска практически не было. Однако Великобритания и Франция этого не сделали.
Мог ли Советский Союз в 1939 году спасти Польшу? Нет, поскольку для этого СССР пришлось бы воевать против Германии в одиночку. В лучшем случае — при нейтралитете Великобритании и Франции. В худшем — в условиях их нового соглашения с Гитлером, под командованием которого находились хорошо подготовленные войска и генералитет, уже не думающий о заговорах. Риск для Советского Союза был в этой ситуации не просто велик — он был огромен.
«У нас нет военного договора с СССР; мы не хотим его иметь».
Министр иностранных дел Польши Ю. Бек, 19 августа 1939 г.
Как видим, сравнение «пакта Молотова — Риббентропа» и Мюнхенского соглашения оказывается не в пользу западных стран. Действия Великобритании и Франции во время чехословацкого кризиса 1938 года выглядят гораздо более сомнительными, чем действия Советского Союза во время польского кризиса 1939 года.
Вопрос № 9
Предопределило ли заключение советско-германского договора о ненападении агрессию Германии против Польши?
Подготовка к нападению на Польшу была начата в апреле 1939 года. 3 апреля верховное главнокомандование вермахта (ОКВ) подготовило проект «Директивы о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939–1940 годы», который был утвержден Гитлером 11 апреля. «Директива» предусматривала возможность войны против Польши:
«Отношения Германии с Польшей и в дальнейшем должны строится с учетом нежелательности всяких трений. Но если Польша изменит свою политику применительно к Германии… и займет позицию, создающую угрозу империи, то, несмотря на существующий договор, может оказаться необходимым решить проблему Польши окончательно.
Целью в этом случае будет: разбить польские вооруженные силы и создать на востоке такую обстановку, которая соответствовала бы потребностям обороны страны… Политическое руководство считает своей задачей добиться по возможности изолированного решения польского вопроса, т.е. ограничить войну исключительно польской территорией».
Как нетрудно заметить, польская война планировалась как локальная кампания, в которую не будут вовлечены остальные державы. К моменту подписания «Директивы» нацистское руководство предполагало, что Англия и Франция вступаться за Польшу не станут, а от Советского Союза Польша помощь никогда не примет.
Несмотря на начало подготовки к войне в Берлине не исключали также и возможности подчинения Польши германскому диктату.
К концу мая нацистское руководство рассматривало возможность соглашения с Польшей с гораздо большим скепсисом. 23 мая на совещании с командованием вермахта Гитлер заявил, что «Польша всегда будет на стороне наших противников»; кроме того, по его мнению, Польша не могла претендовать даже на роль барьера против «большевизма». «Таким образом, вопрос о том, чтобы пощадить Польшу, отпадает, — резюмировал Гитлер. — Остается решение: при первом же подходящем случае напасть на Польшу».[71]
Именно 23 мая можно считать окончательной датой принятия нацистским руководством принципиального решения о войне против Польши. Однако дата начала войны назначена не была; для этого Берлину, по-прежнему планировавшему боевые действия против Польши как локальный конфликт, следовало добиться политической изоляции Варшавы. «Успешная изоляция будет иметь решающее значение, — заявил в этой связи Гитлер. — Одновременного столкновения с Западом (Францией и Англией) ни в коем случае допустить нельзя».[72]
