Этикет предписывал женщине снимать перчатки, если она намеревалась пробыть в гостях дольше пятнадцати минут. Также он предписывал в этом случае не скрывать лицо за вуалью. Неторопливо она стянула с рук перчатки, затем откинула вуаль на шляпку. Устроив перчатки и сумочку на коленях, Элизабет взяла фарфоровую чашку с голубыми прожилками.
Кофе оказался густым, сладким и таким крепким, что у нее глаза едва не вылезли из орбит. Он был также обжигающе горячим.
Поперхнувшись, Элизабет поспешно поставила чашку с блюдцем на стол.
— Что это такое?
— Турецкий кофе. Он хорош, когда только что заварен. Сначала надо подуть на него, а затем пить. Так вы прочли заданные главы?
Элизабет поднесла руку к горлу — похоже, она обожгла кожу внутри.
— Да, прочла.
Рамиэль откинулся на спинку кресла.
— И что вы усвоили из них?
В бирюзовых глазах не осталось и следа насмешки. Это были глаза в высшей степени привлекательного мужчины, смотрящего на женщину оценивающим взглядом. Боль в горле была немедленно забыта. Нацепив вежливое выражение лица, которое, как требует общество, должна иметь добропорядочная женщина на людях, дабы не выдавать чувства и эмоции, Элизабет порылась в сумочке и достала книгу и сверток бумаг. Книгу она положила на стол рядом с чашкой. Чувствуя себя юной ученицей в классе, она заглянула в свои записи.
— «Считается, что трактат» Благоуханный сад» шейха Нефзауи был написан в начале шестнадцатого столетия. Полагают, что автор родом из Нефзауи, города на юге Туниса. Отсюда его имя, поскольку арабы часто получают свои имена по названию места, где они родились. Хотя «Благоуханный сад» шейха Нефзауи и не содержит явных цитат других авторов, вероятно, что некоторые части могли быть заимствованы из трудов арабских и индийских писателей…»
— Миссис Петре. Элизабет запнулась на полуслове. Рамиэль произнес ее имя таким тоном, словно она действительно была школьницей, причем не лучшей ученицей.
Она подняла голову. Бирюзовые глаза скрывались за густыми темными ресницами.
— Да, лорд Сафир?
— Миссис Петре, разве я просил вас читать комментарии переводчика?
Ее пальцы судорожно сжались в кулак, смяв записи.
— Нет.
— Тогда давайте опустим историю книги и ее автора и перейдем к разделу под названием» Общие заметки о совокуплении «. — Он улыбнулся, приглашая ее продолжить.
Элизабет подумала о своем муже, связавшемся с другой женщиной. Она подумала о сыновьях, отдалявшихся от своего отца. Затем сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Очень хорошо, — безразличным тоном произнесла она, возвращаясь к своим записям. — Шейх утверждает, что наибольшая услада мужчины находится в естественных частях женского тела и что он не познает ни отдыха, ни покоя, пока… — подняв голову, она встретилась с Рамиэлем взглядом, — не войдет в нее. — Элизабет не отвела взгляда от его бирюзовых глаз, хотя в груди у нее все сжалось. Ей вдруг захотелось унизить его так же, как он собирался унизить ее. Ей захотелось смутить и шокировать его. — Таким образом, лорд Сафир, ваше вчерашнее замечание о том, что все мужчины жаждут одного и того же, подтвердилось. Тем не менее меня смущает заявление шейха о том, что» мужчина трудится как пестик в ступке, в то время как женщина вторит ему сладострастными движениями тела…»
Шипение газовой лампы, казалось, заглушало бешеный стук ее сердца. Потрескивая, пылали поленья в камине.
Наконец послышалось вкрадчивое:
— Так что же вас смутило, миссис Петре?
— Перед замужеством мать учила меня, что я должна лежать неподвижно, когда муж придет ко мне. И я не понимаю, как может двигаться женщина, не мешая действиям мужчины.
Рамиэль словно окаменел. Казалось, застыл даже пар, поднимавшийся над его чашкой.
Она добилась своего — он был шокирован. Одно дело — пожаловаться чужому человеку на неверность мужа. И совсем другое — делиться интимными подробностями о происходящем на супружеском ложе.
Жара в библиотеке стала невыносимой. Элизабет неловко потянулась за перчатками и сумочкой.
— Простите…
Громкий треск дров в камине заставил ее вздрогнуть.
Рамиэль подался вперед в своем кресле.
— По-арабски слово dok означает» толочь, долбить «. Сочетание толкательных движений, которыми пользуется мужчина, войдя в женщину, чтобы довести себя до экстаза, с трением их животов и бедер для усиления сладостных ощущений и наводит на сравнение с» пестиком и ступкой «. Hez означает колебательное или маятниковое движение. Женщина может ритмично двигать бедрами навстречу толчкам мужчины или же крутить и вертеть ими, дабы дополнить его вращательные движения. Но тут наступает момент, когда движения мужчины становятся слишком учащенными или слишком сильными, и женщина, двигаясь, может вытолкнуть его. В это время наибольшее удовольствие она может доставить себе и ему, если крепко обхватит ногами его талию и будет удерживаться так, пока он не доведет их обоих до наивысшего наслаждения.
Словно электрический разряд пронзил тело Элизабет.
Она отчетливо представила себе описанные Рамиэлем картины, как будто рассматривала слайды в аттракционе» Волшебный фонарь «. Вот мужчина, обнаженный… картинки сменяются с такой быстротой, что кажется, его смуглое тело движется взад и вперед между бледными раздвинутыми ногами, которые все выше и выше обхватывают его крепкие мускулистые бедра. Впервые в жизни рыжеволосая женщина под ним чувствует себя распахнутой и беззащитной. Ничто не может остановить мужчину, который долбит, терзает, впивается в ее мягкое податливое тело, и ничто не может помешать ей достичь наконец того финального наслаждения…
Звук хлопнувшей входной двери вернул ее к действительности.
Элизабет вздрогнула. Ладони рук у нее увлажнились, как, впрочем, и некоторые другие части тела. А ведь они не прошли еще и половины урока.
Она выпрямилась.
— Простите, у вас не найдется пера и чернил? Я буду делать заметки.
— Вы собираетесь заглядывать в ваши записи, лежа с мужем в постели, миссис Петре? — ехидно спросил Рамиэль.
— Если понадобится, то да, лорд Сафир, — невозмутимо парировала она.
В ответ он подтолкнул к ней через стол медную чернильницу, затем открыл ящик стола и вытащил тяжелое золотое перо. Словно живое, а не из металла, оно быстро согревалось в ее руке. Решительно обмакнув кончик пера в чернильницу, Элизабет приготовилась записывать.
— Повторите, пожалуйста, все, что вы только что сказали.
Запретные образы благополучно отсутствовали в его холодном, сжатом изложении.
— Благодарю вас, лорд Сафир. — Она закончила фразу эффектной завитушкой и снова заглянула в домашние заметки. — Введение завершается полным названием трактата шейха —» Благоуханный сад для отдохновения души «. Может, перейдем к первой главе?
