− Много, − согласился младший сын герцога Крайда, раскладывая на столе бумаги.
В бумагах Энрар ничего не понимал, но умел выполнять приказы. Пока он с ними разбирался, его новое семейство успело справиться со своей задачей.
***
Арон и Гарда сидели на лавке возле связанных узлами вещей. У женщины набралось много пожитков, но она собрала только самое важное и ценное, а об оставленной посуде и мебели тихо причитала.
− Так останься тут, − не понимал ее мальчик.
− А что тут со мной будет? Ох, без работы… Пекарня-то не откроется.
Вилия на всё это только качала головой и продолжала заниматься пирогом. Почему-то после взгляда на мужчину там, на площади, она заранее знала, что ее стараний эштарец не оценит, но сидеть без дела в ожидании тоже не хотела, вот и суетилась у печки. Начинка у пирога вышла странной: туда пошли остатки бобов и вяленая рыба, но ее вкус девушке понравился, потому, смешав это странное месиво с яйцом, она заполнила им круглый пирог, украсила его завитушками из теста и запрятала в печь, а потом наблюдала, как ее творение надувалось. Сверху пирог покрывался золотистой корочкой, и Вилия заранее знала, как приятно она будет хрустеть. Женщина словно была дома и просто готовила пирог на радость отцу и брату, она даже улыбалась, доставая результат своих трудов из печи.
Стоило переложить горячий пирог на большое блюдо, как дверь распахнулась и в маленький домик шагнул Энрар. Он осмотрелся и, заметив блюдо, странно нахмурился, но при этом подошел к столу и, усевшись на свое место, велел:
− Режь.
Вилия даже вздрогнула от неожиданности.
− Он еще очень горячий, − прошептала она, вцепившись в лежавшее на столе полотенце.
Ей казалось, что есть ее стряпню мужчина не станет, особенно после рассказов Гарды о том, как он предпочитал есть в лагере с солдатами, нежели ее тухлые, как выражался сам мужчина, завтраки.
− Сама готовила? – спросил он строго.
− Да, господин, − кивнув, подтвердила девушка, напоминая себе, что паника совершенно неуместна.
− Я же, кажется, говорил, что готовкой ты не должна заниматься. Для этого в доме есть старуха, а в новом доме будут еще и слуги, − спокойно сообщил мужчина. – Так что режь, раз уж ты решила всё равно его состряпать.
Вилия неуверенно отрезала кусок пирога. Он был мягкий и плохо поддавался не самому острому ножу, но мужчина не спешил ей помогать, внимательно наблюдая. Комнату медленно заполнил приятный пряный аромат с рыбной ноткой. Руки у Вилии всё же задрожали, когда она положила кусок на маленькую тарелку и подала мужчине. Он вышел не таким привлекательным, как ей хотелось. Смятые бока и расползшаяся начинка сильно смущали девушку, но, сцепив руки за спиной, она спешно отступила и тут же опомнилась, что не подала приборов, но эштарцу они были не нужны. Спокойно схватив кусок рукой, он за раз откусил его половину.
− Неплохо, − заявил он, неспешно прожевав первую половину, и тут же запихнул в рот вторую.
Вилия сглотнула, наблюдая, как мужчина облизывает пальцы, а потом всё же решилась спросить:
− Можно я буду иногда готовить?
− Зачем? – спросил Энрар.
Пирог ему действительно понравился, но он не видел никакой надобности женщине работать по дому, максимум, что она должна была, это шить и вышивать, и то, если сама того желала.
− Просто мне нравится готовить вкусную еду, − прошептала Вилия, опуская глаза.
Ее губки скривились. Она чуть склонила голову, а потом робко посмотрела на мужчину так, что Энрар едва не подавился слюной.
− Только если тебе это нравится, − сказал мужчина и, хлопнув по столу, резко поднялся, чтобы шагнуть к двери. – Заходите, − велел он солдатам, ждущим его у входа с большим сундуком.
Именно в этот сундук были свалены все пожитки, а пирог, спрятанный между двумя тарелками и перевязанный полотенцем, достался Арону, чем мальчик особенно гордился. Гарда всё же заплакала, прощаясь с родным домом, тихо и осторожно, опасаясь привлечь внимание господина. Энрар же вышел первым и шагал вперед, всё так же не оборачиваясь. За ним следовали солдаты, легко несущие огромный, наполовину пустой сундук. Он даже на вид казался Вилии очень тяжелым, но эштарцы несли его словно перышко и негромко о чем-то переговаривались, явно не желая привлекать внимание командира. Двигались они к центру города, что казалось разумным: не может же командир стражи жить где-то на окраине. Пост Энрара подразумевал круглосуточную службу с вызовами в любое время суток, вот только с главной улицы, пройдя через площадь, они направились к дому Вангура – самого богатого купца Нерита.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вилия очень хотела, чтобы это была ошибка, но Энрар вошел именно в этот дом, прошелся по холлу, по-хозяйски осмотрелся и велел оставить сундук в центре зала.
− Старуха, будешь здесь главной, к вечеру мне нужен список всего, что нужно для этого дома, включая слуг, ясно?
− Да, господин, − склонившись, выпалила Гарда и тут же испуганно добавила: − Я только писать не умею.
− На словах сообщишь, − с жесткой небрежностью ответил эштарец, жестом отпуская солдат.
− Я могу всё написать, − вмешалась Вилия.
Слова сорвались с ее губ сами. Она тут же пожалела о них, поймав взгляд черных диких глаз. Энрар странно усмехнулся и двинулся в ее сторону. Женщина едва не бросилась прочь, когда, оказавшись совсем рядом, мужчина поднял руку и потянулся к ее лицу. Ей казалось, что вот сейчас он непременно проявит всю свою варварскую сущность, ударит ее и заявит, что ее дело молчать, но он коснулся ее щеки и только чуть приподнял подбородок, чтобы лучше видеть ее взволнованные глаза.
− Напишешь, − прошептал он, − но сначала объяснишь мне, почему на тебе нет золота.
Его пальцы скользнули по шее к уху, вызывая в девушке волнительную дрожь.
− Можно я не буду его носить? – попросила она, с трудом сохраняя визуальное спокойствие. – Я не привыкла.
− Нельзя! – рявкнул эштарец ей прямо в лицо, отчего Вилия зажмурилась, сжалась вся и невольно закрылась руками.
Дрожь прошла по ее плечам, отражая весь ужас, который она так старательно сдерживала.
− Не смей так говорить с моей сестрой! – внезапно вмешался Арон, подскакивая к эштарцу.
Когда он увидел дрожь в руках той, что всегда была сильной и смелой, то тут же испытал непреодолимое желание ее защитить, но, бросив эту фразу, осознал, что ничего не может сделать мужчине.
Начальник городской стражи посмотрел на него сверху вниз как на глупое недоразумение, а потом улыбнулся зловеще с явной насмешкой.
− Это ты сейчас мне? – спросил он, отступая от Вилии.
− Да, − выдавил из себя Арон, сжимая кулаки.
Эштарец отошел, оценивающе изучая его взглядом.
− Ладно, − сказал он после недолгого раздумья. – Иди за мной.
С этими словами командир стражи поспешил вглубь дома, чтобы через небольшую резную дверь выйти во внутренний двор.
Это место напоминало эштарцу тренировочную арену, только квадратную, а не круглую. Обычно мальчишек тренировали в залах с песчаными полами. Это как минимум смягчало удары при падении, но сам Энрар учился в казарме, и его наставники швыряли его на такие же камни, что были в этом дворе. Еще утром, заглянув сюда, мужчина решил, что именно тут будет тренировать мальчишку, даже если тот окажется совершенно бестолковым.
− Ты или мужчина или нет! – сказал когда-то кто-то Энрару, когда тот был еще совсем мальчишкой.
Он не помнил лица этого человека, зато помнил свой собственный гнев, с которым он вытирал кровь с разбитой губы и упрямо поднимался, несмотря на боль во всем теле.
Эти воспоминания заставили мужчину усмехнуться. Взяв заранее приготовленные две деревянные палки, он прошелся по площадке, еще раз измеряя ее шагами, а потом посмотрел на Арона.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мальчик послушно пришел за ним, но, побледнев, замер, глядя на мужчину. Ему было страшно, и Энрар это хорошо понимал. Он по себе знал, каково это – сопливым пацаном смотреть на взрослого воина, но щадить мальчика не стал.
