- У тебя их вообще нет. Собирайся и мотай в больницу.
- Сама туда иди. Умная какая. Как разбинтовала, так и забинтовывай и больше от тебя ничего не требуется.
- Пожалуйста. - Фыркнула она. - И так кретин, так ещё столбняк нападет.
- Много болтаем. - Строго заметил я. - Обрабатывай рану и точка.
- Как хочешь, но учти, сначала я должна выщипать тебе волосы вокруг.
- Щипли. - Самоотверженно согласился я и началась пытка.
- Не ной, козел. Не мама велела, сама захотела. - Периодически подбадривала она на что я не менее любезно отвечал.
- Инквизиторша! И даже инквизиционный трибунал и тот бы содрогнулся от твоих зверских деяний. Стерва.
- Еще одно слово и тебе будет больно. - Пообещала она.
На такой вот ноте мы закончили разговор и перевязку, после чего я удалился отдыхать и проспал весь день и ночь до следующего утра, благо никто меня не беспокоил. Блаженный сон временами чередовался с могильным ужасом и кошмарными подробностями недавно пережитыми мною. Тетя Люба, моя избавительница, почему - то являлась ко мне с косой и старательно сталкивала меня в яму и ей помогал сельский мэр, господин Трофимыч.
Утро следующего дня опять началось с экзекуции. Милка вновь решила менять мне повязку и делала она это с удовольствием, с великим изуверским наслаждением. Даже не удосужившись как следует обработать перикисью она кровожадно рвала бинт и от этого мне было больно и тоскливо.
- А понежнее нельзя? - Сквозь слезы проскулил я.
- Пусть понежнее с тобой твои шлюхи разговаривают. - Категорично ответила она и рванула конец бинта вместе с остатками мозга. - Нежный какой!
- Да, я натура утонченная и грубость неприемлю. - Застонав от боли заметил я. - А вы грубая и циничная женщина, вся в папашу солдафона.
- Такая уж у нас порода. - Вкрадчиво ответила она и прихлепала рану чистым спиртом. - Терпи, Котик, терпи козел.
Резко и неожиданно в дверь позвонили. Бросив на полпути свою работу Милка помчалась открывать, а я тем временем поспешно прикончил её спиртовый запас.
- Костя, это тебя. - Входя доложила супруга и заметив порожний флакончик безнадежно махнула рукой. - Будешь говорить или как?
- Или как. Кто там, кому я понадобился, черт бы его побрал.
- Не его а их. - Спешно заматывая остатки бинта уточнила она. - Там тебя спрашивает мужчина и женщина, судя по всему муж и жена. Оба преклонного возраста и говорят с легким акцентом. Я провела их в отцовский кабинет. Мне кажется это солидные клиенты и тебе не придется ночами болтаться по кладбищам ежеминутно рискуя оставить меня вдовой. Будь умницей!
- Сначала заслужи этого. - Покидая кухню огрызнулся я.
В тестевском кабинете на диване, взявшись за руки,чинно сидела представительная пожилая парочка. На вид им было порядка шестидесяти, шестидесяти пяти лет. Он, не смотря на приличное брюшко, был одет в фирменную рубашку и джинсы, она же в простенькое хлопчатобумажное платье, вероятно очень дорогое. Крючконосый старик с выпуклыми рыбьими глазами был лыс, но этот недостаток компенсировала обильная черная поросль на руках, которая покрывала всю видимую площадь, вплоть до самых пальцев украшенных двумя массивными перстнями. Старуха была заметно выше своего супруга и это несоответствие она как будто хотела подчеркнуть невероятной худобой и совершенно умопомрачительным, густым волосом. Совершенно седой, серебрясь, он спускался ниже плеч, так что сзади старуху вполне можно было принять за девушку, тем более что плечи и спину она держала безукоризненно ровно. Голубые, ещё не поблекшие глаза, прямой нос и правильный рот говорили о том, что когда - то она была чертовски красива. В отличии от нескромного спутника на её пальцах значилось только одно скромное обручальное кольцо.
- Здравствуйте. - Закончив беглый осмотр гостей с порога вежливо поздоровался я.
- Здравствуйте. - Поднимаясь навстречу ответил толстяк. - Вы Константин Иванович Гончаров? Я правильно понял? - Преданно глядя в глаза, грассируя и курлыкая спросил он.
- Вы правильно поняли. - улыбкой подбодрил я его. - Чем могу быть полезен?
- Я Рафалович.
- Очень приятно. - Улыбнувшись ещё шире пропел я.
- Да, Яков Иосифович Рафалович, будем знакомы. - Протянул он мохнатую лапу, которую я с чувством потряс и с восторгом заверил.
- Конечно же будем! Вы даже не представляете как я рад!
- А это моя драгоценная супруга. - Торжественно как на светском приеме объявил он. - Зоя Андреевна Рафалович! Прошу любить и жаловать.
- Яков, оставь свой напыщенный тон. - Вставая сухо заметила старуха и подойдя ко мне протянула сухую жилистую руку. - Зоя Андреевна.
- Константин Иванович. - Сжимая её костлявые пальцы невольно повторил я.
- Мы к вам по делу. - Протирая вспотевший череп начал Рафалович. - Мы э-э-э...
- Помолчи, Яков. - Негромко, но властно приказала старуха и легонько подтолкнула его к дивану. - Посиди пока.
- Присаживайтесь. - Указывая ей на кресло предложил я. - Разговор как я вижу предстоит не пятиминутный и стоя вести его неудобно.
- Вы правы. - Свободно, но в то же время собрано Зоя Андреевна уселас в кресло, а я мучительно пытался вспомнить, где мне уже приходилось слышать её имя.
- Так чем же, уважаемая Зоя Андреевна я могу вам помочь? Располагаясь напротив повторил я вопрос.
- Вас нам рекомендовал... - Она не договорила, потому что с подносом уставленным кофейниками, чайниками и прочим шанцевым инструментом в комнату вплыла Милка. Стерва, ведь может когда надо быть нормальной.
- Простите, если помешала, но как я понимаю, вы издалека и чашка кофе с рюмочкой коньяка вам совсем не повредит.
- Ну что вы, милочка, стоит ли беспокоиться. - Наверное принимая мою супругу за служанку сухо поблагодарила мадам Рафалович. Ну что же, пусть так и будет, я не против. Это тебе за идиота, это тебе за кретина!
- Ступай, Алексеевна. - Махнул я рукой на дверь. - Погоди. Если будет спрашивать жена, то я занят. Ступай.
- Хорошо, барин, как скажите. - Испепелив меня мгновенным взглядом послушно ответила девушка и вихляя бедрами удалилась.
- Так на чем мы остановились? - Озабоченно накапав себе коньяка непринужденно спросил я. - Кто вам меня рекомендовал и по какому случаю?
- Вас рекомендовал капитан вашей полиции Игорь Степанович Гордеев.
- Вот оно что! - Сразу все вспоминая и понимая воскликнул я. - Так вы, Зоя Андреевна, стало быть есть родная сестра убитой Марии Андреевны Крюковой?
- Вы не ошиблись, это действительно так. Сюда, в ваши края нас привело несчастье. То что случилось с моей сестрой это ужасно, я до сих пор не могу прийти в себя. Негодяи и подонки. Если им не будет возмездия на этой земле, то перед Богом они ответят сполна...
Негромко, но гневно и весомо швыряла она слова, а я думал, зачем мне все это? За каким чертом она вообще приперлась? Чтобы найти в моем лице благодарного слушателя? Чушь, на сумасшедшую она не похожа, наверняка мадам преследует какую - то определенную, меркантильную цель. Потому как на праведную Фемиду или моралистку она вовсе не похожа. Наверняка чуть позже она заведет разговор о пресловутых церковных ценностях. Интересно, откуда она о них осведомлена? А позавчерашнее нападение на меня? Уж не связано ли оно с их появлением?
- ...и воздастся им по заслугам. - Тихо закончила свой грозный монолог госпожа Рафалович и перешла к сути дела. - Чтобы попрощаться с Марией мы приехали издалека, но конечно же не успели.
- А откуда, если не секрет, вы приехали?
- Из Франции. - С гордостью ответила она и про себя я тут же окрестил её сукой.
- Вот как, но это не так далеко и кто же поставил вас в известность по поводу столь печального события?
- К делу это не относится. - закуривая длинную и тонкую сигарету ответила она.
- А что же к делу относится?
- Видите ли, ваш полицейский представил вас как частного детектива.
- О, слишком громко сказано. - Неприятно удивился я и поправил. Просто иногда помогаю тем кто попал в переплет.
- Все равно вы подходите, кроме капитана мы ещё кое-где навели о вас справки и пришли к выводу, что вы нас устраиваете по всем параметрам, так как дело у нас щекотливое и лишняя огласка нам не к чему.
- Но может быть мы в конце концов перейдем к самой сути. - Не выбержал я такого длинного и пространного вступления.
- Да, конечно. Вы конечно уже осведомлены, что мой дед в свое время припрятал некоторые ценности, которые теперь по праву должны принадлежать мне.
- Ах ты старая сука, с каких это пор церковные ценности принадлежат тебе? - Воскликнул я про себя, а вслух ровно и спокойно спросил. - Почему вы считаете, что церковное добро, которое сохранил Алексей Михайлович, ваше? Насколько я понимаю, оно достояние церкви.
- Вы неправильно понимаете. - Так же спокойно и категорично отрезала старуха.Оно наше, а теперь уже мое, потому что дед за него отдал жизнь.
- Он отдал жизнь за веру. - Не желая ссориться мягко возразил я.
