Читаем без скачивания Гончаров приобретает популярность (Часть 1) - Михаил Петров

Солнце уже скрылось за горизонт, вечерние сумерки начали цементировать воздух, а я все сидел под злополучным утесом толком не зная что предпринять. Хотя я понимал, что самым благоразумным с моей стороны было бы на все наплевать и забыть. Но то ли по вредности характера, то ли просто от злости на старухиных убийц сделать я этого не мог.

Тишина стояла какая - то сказочная и таинственная. В мертвом холодном свете Волга казалось серебряной и нереальной. Тучи сначала робко, едва слышно касались Луны, но постепенно наглея вдруг яро набросились на неё черным медведем и наступила тьма. Чиркнув зажигалкой я посмотрел на часы. До полночи оставалось пятнадцать минут. Сбросив наваждение я поднялся и почти на ощупь дошел до машины. Отсюда начиналась дорога на деревню и ориентироваться стало легче. Не торопясь, опасаясь споткнуться и свернуть себе шею я побрел по этой дороге.

Путь до первого сельского домика занял у меня больше получаса. Неожиданно ярко вспыхнула Луна. Миновав десяток домов и дом бабы Любы я уперся в крюковскую изгородь и открыв калитку бесшумно проскользнул во двор. Что я искал? Если бы я сам это знал. Просто ноги сами несли и руководило всем этим какое - то зверинное наитие. И чем дальше я шел тем тревожней и холоднее становилось под ложечкой.

Пройдя вдоль дровяника и обогнув дом я прошел мимо цветника и чуть не вскрикнул от удивления. Разросшийся островок зелени, там где была старая уборная отсутствовал, а на его месте скалилась и чернела свежевырытая яма.

Итак, надо полагать баба Люба банально меня надула. Только зачем? Тут понятно и козе, она прекрасно знала что под этой насыпью находиться. Старая ведьма!

Встав на колени я нагнулся над ямой. Удар по затылку и я стремительно набирая скорость полетел в даль Млечного Пути. Праздничная звездная круговерть вихрем пронеслась мимо и я навсегда оказался в черной бездне космоса. Холод и кромешная тьма окутали все мое тело и эта темнота и могилный мрак были совершенно материальны и ощутимы. Они сковывали мои движения не позволяя двинуть даже пальцем. Не было никакой возможности полнее и глубже вздохнуть.

Прошло не менее минуты прежде чем я понял что похоронен заживо. И от этой догадки я сделался холоднее чем наволывшаяся на меня земля. Кажется страшнее смерти не придумаешь. Я не умер толькл потому что лежал вниз лицом на руках и под ними остался воздух, но в самом скором времени, когда кончится кислород начнется удушье и смерть моя будет мучительна. Придурок, я все таки добился своего и ничем теперь не поможешь, да и время мне отпущено совсем немного. Нужно хоть перед смертью потратить его с умом. Например хорошенько помолиться. Покаяться Богу в своем неверии, возможно это поможет мне попасть в рай. И все таки, господин Гончаров, находясь на смертном одре я вынужден вам заявить официально. Вы кретин и идиот каких не видел свет. Купиться так дешево. Наклониться над собственной могилой, и при этом бараном подставить под удар затылок! На это не пошел бы и первоклассник. Но какова баба Люба! Старая стерва. Ну ничего, недолго ей осталось. На том свете я встречу её подобающим образом! Что это?!

Неясный, едва различимый разговор надо мною заставил мое сердце подпрыгнуть от радостии надежды. Неужто чья-то добрая душа проследила мой путь и решила мне помочь? Если так, то я всю жизнь буду за неё молоиться!

Уже через десять минут, извлеченный Григорием Федоровичем и Александром Трофимовичем, дрожащий и страшный, пританцовывая от холода я слушал рассказ бабы Любы.

- Еще светло было, когда я их заприметила. Один раз проехали, потом другой, а потом машину оставили за последним домом и крадучись зашли сюда. Мне из окошкато стало не видно, так я в огород переметнулась и глядеть начала. Солнышко уже село. Тогда они посовещались и начали копать. Потом совсем темно стало, Луна скрылась и все. Я было хотела их шугануть, да боязно стало. Дай, думаю до Трофимыча добегу, а там сообща и решим, что с ними делать. Только у плетня пошевелилась, а они услышали. Один другому говорит. - Кто - то здесь есть. А тот ему отвечает. - Иди посмотри, а если что, то лопаткой по тыкве и концы в яму. Тут я совсем перепугалась. Замерла на месте. Стою ни жива, ни мертва. Думаю, эти точно порешат - не сморгнут, верно они и погубили Маньку. Ну пошарили они фонариком, слава Богу меня не нашли и начали копать уборную. Ну, думаю совсем чокнутые люди, а сдвинуться все одно боюсь. Сколько прошло - не знаю, наверное около часа, а может и побольше. Выкопали они яму и стали друг на друга материться, а тут аккурат и Константин забрел. Они перепугались и в цветы залегли. Константин - то нагнулся, хотел в яму посмотреть, ну тут они его и жахнули. Думаю, убили наверное, а выйти не могу, боюсь сильно. Подождала когда они тебя закопают, да уедут, а потом уже за подмогой побежала. Слава Богу успела.

- Спасибо тебе тетя Люба, а на какой машине они приезжали?

- Так на обыкновенной, на белой.

- На белой это хорошо, а какая марка?

- Я в этом не разбираюсь, машина она и есть машина. Ну вот такая же как у тебя только белая, а стекла на ней черные.

- Понятно, а они друг друга по именам называли?

- Не припомню, далековато мне до них было, плохо слышно.

- Ну что ж и на том спасибо.

- Спасибом тут не отделаешься. - Справедливо заметил Трофимыч.

- Господи, ну конечно. - Суетливо спохватился я. - Но где в такое позднее время можно взять? Половина второго.

- Было бы на что, - ухмыльнулся Федорыч, - а где, это мы сами скумекаем.

- А где будем пить за мое воскрешение? - Передавая деньги осведомился я.

- А вот к Любе, к твоей спасительнице и пойдем. - Порешил мэр. - Не выгонишь?

- А чего мне? Наоборот хорошо. Люди в избе. А то я страху - то сегодня натерпелась. Не приведи Господь.

Празднование воскрешения из мертвых затянулось до утра. Только с рассветом пьяные и сытые старики расползлись по домам, а я с позволения бабы Любы, на пару часов прикорнул на её кухонной койке.

С перебинтованной гудящей головой, как во сне, в десять утра я уселся за руль.

- Ну что, Константин Иванович, надеюсь последний инцидент заставит вас поумнеть. Можно сказать с того света вас вытащили.

- Безусловно, господин Гончаров, теперь я буду осторожнее. Однако ответьте мне, что означало это нападение?

- Оно означало простую истину, если ты и впредь будешь совать свой нос туда куда тебя не просят, ты его попросту лишишься. А ещё это означает, то что бандиты не оставили своей идеи завладеть церковным добром. Но тебя это больше не должно волновать, разумеется если ты собираешься ещё немного пожить.

К моему появлению Милка отнеслась своеобразно с присущей ей характерностью.

- Доигрался? - С трудом скрывая торжество ехидно спросила она.

- Замолчи, женщина. - Слабо отмахнулся я. - Не до тебя.

- Погоди, скоро тебе напрочь голову скрутят, идиот!

- Стерва. - Подумав ответил я. - Ты наверное этого ждешь не дождешься.

- Очень ты мне нужен! - Хмыкнула она вытащила флакончики перекиси и спирта. - Садись - не дергайся, я как следует обработаю и поменяю повязку. Кто тебе накрутил эту тряпку? - Обливая голову перекисью брезгливо спросила она.

- Баба Люба. - Вступаясь за свою спасительницу обиженно ответил я. Если бы не она - лежать бы мне в сырой земле.

- И чем это тебя звезданули?

- Не знаю, но по логике вещей ударили лопатой.

- Господи, да где ж тебя носило? На кладбище что ли?

- Ты недалека от истины. - Послушно подставляя голову ответил я. Меня ударили, а потом закопали в старом сортире, где холодно и страшно.

- Еще лучше! - С хрустом отдирая марлю воскликнула Милка. - Мамочки, да ты знаешь, что тут у тебя твориться?

- У меня глаз на затылке нет.

- У тебя их вообще нет. Собирайся и мотай в больницу.

- Сама туда иди. Умная какая. Как разбинтовала, так и забинтовывай и больше от тебя ничего не требуется.

- Пожалуйста. - Фыркнула она. - И так кретин, так ещё столбняк нападет.

- Много болтаем. - Строго заметил я. - Обрабатывай рану и точка.

- Как хочешь, но учти, сначала я должна выщипать тебе волосы вокруг.

- Щипли. - Самоотверженно согласился я и началась пытка.

- Не ной, козел. Не мама велела, сама захотела. - Периодически подбадривала она на что я не менее любезно отвечал.

- Инквизиторша! И даже инквизиционный трибунал и тот бы содрогнулся от твоих зверских деяний. Стерва.

- Еще одно слово и тебе будет больно. - Пообещала она.

На такой вот ноте мы закончили разговор и перевязку, после чего я удалился отдыхать и проспал весь день и ночь до следующего утра, благо никто меня не беспокоил. Блаженный сон временами чередовался с могильным ужасом и кошмарными подробностями недавно пережитыми мною. Тетя Люба, моя избавительница, почему - то являлась ко мне с косой и старательно сталкивала меня в яму и ей помогал сельский мэр, господин Трофимыч.

Утро следующего дня опять началось с экзекуции. Милка вновь решила менять мне повязку и делала она это с удовольствием, с великим изуверским наслаждением. Даже не удосужившись как следует обработать перикисью она кровожадно рвала бинт и от этого мне было больно и тоскливо.