у него было три, а по городу — восемь. Впрочем эти разговоры тоже проходили плюс-минус одинаково. Вежливые или не очень раскланивания. Окольные или прямые попытки выяснить от кого мы пришли. И различные по витиеватости отказы.
В последний день нашего марафона переговоров, остались только те, кто действительно стоял за прилавком. Первым оказался классический пузан с рыжей бородой. Только вот вызывал он скорее омерзение, чем доверие. Ещё и на Тарту чуть не облизывался, чем довёл её до крайней степени раздражения. Поэтому последняя встреча пошла, мягко говоря, не по плану.
Влетев в тёмное и пустое помещение и чуть не упав в дыру, образованную сломанной доской посреди зала, сестрец подлетела к прилавку, за которым сидел сухонький мужичок лет шестидесяти.
— За нами никого нет, мы ни в городе, ни за его пределами ни с кем не связаны, на зелья нам плевать, нам нужна таверна чтобы объединить, — Тарта наконец заметила «лишние уши» В виде пары забулдыг по углам, и однорукого молодчика перед прилавком, — короче для своих целей. Ты свою халупу продашь?!
— А продам! — удивил нас бармен-владелкц.
-Сколько?
— Четыре больших ветки. Но название не менять, и ничего показывать вам не собираюсь, сами разбирайтесь.
Тарта оглянулась на нас. Цена была откровенно завышена, но нам выбирать уже не приходилось. Поэтому Ротод шагнул вперёд и молча протянул руку.
— Завтра с утра встретимся в ратуше, а сегодня выметайтесь из пока ещё моей таверны. Прощаться буду. Леворукий, — обратился он к молодчику, рука, кстати, у него отсутствовала именно левая, — зови всех наших. К утру ни одного полного бочонка не должно остаться.
— А сам?
— А тебе с рукой и чувство юмора отгрызли? — бармен что-то сделал, и из-под прилавка послышался стук. Похоже у него не хватало ноги.
— Звиняй, Кирахуш, тогда плесни полную чего поприличнее.
Дождавшись выполнения просьбы, однорукий прямо с кружкой вышел. Мда… у них тут своя атмосфера. Не став мешать прощанию бывшего владельца с заведением, мы отправились в гостиницу. Вечер я провёл в попытках понять природу магии, как обычно один. Ротод все вечера коротал в одной из таверн, в компании городской стражи. Эти люди были наиболее близки к менталитету северян, и с ними ему было проще чем с нами. Огль успел познакомиться с какой-то дамой, и его тоже не было. И когда успел? Тарта — за неё я перестал переживать в прошлом году, когда стал свидетелем того, как она приколотила к стене не слишком вежливого бугая, на свою беду решившего повеселиться с безродной девкой. Причём приколотила она несчастного, его же ножом в ладонь. Напомню, мы путешествовали по северу, а северяне куда здоровее и крепче жителей королевств. В общем Тарта пошла искать очередную жертву своей новой аферы. В этом я был уверен потому, что старые ей приедались после третьего-пятого повторения, а в Китеге — последнем посещённом нами городе, она продала семь карт сокровищ, нарисованных по пути на южный континент. Оставалось надеяться что она достаточно благоразумна, чтобы не устроить что-то, что заставит нас отсюда уезжать.
На утро мы зашли в отделение золотой нити, стоящее на площади, и обменяли медь и серебро соседних и не очень государств, на местные. Дожидалась Кирахуша наша компания на городской площади, тут даже небольшой фонтан был. Вот к нему первым делом наш новый знакомец и приложился. Погода способствовала, по весеннему припекало. Был тавернщик действительно одноног, левой не было чуть выше колена. Передвигался он как Джон Сильвер из советского мультика. Тот которого озвучивал Джигарханян.
— Магию направлять умеешь? — участливо спросил я, когда бедолага таки нашёл нас взглядом.
— За барьером без этого никак, — снисходительно ответил он.
— Тогда магию вот сюда, вот сюда, и вдоль тока крови, — я указал на область почек и печени, — и ищи где поссать.
Калека посмотрел на меня странным взглядом, и поковылял в сторону откуда пришёл. Похоже что в переулок, подобный тому, в котором я очутился в мире. То есть аналог общественного туалета. Да, начало у меня было тем ещё. Через минут пять он снова приложился к фонтану, но выглядел на этот раз он гораздо свежее.
— Ну что, самоубийцы, пойдёмте в лапы к зверю.
Мы направились вслед за калекой в ратушу, высокое трёхэтажное здание-крепость из кирпича, с широким крыльцом в три ступени, и широкими дверями-воротами, перед которыми стояла пара охранников. Вообще в местной архитектуре, там где не было дерева, был кирпич. Впереди шёл Ротод. По северным меркам «при полном параде» Знак распущенного дома в виде треугольника из кости, с ладонь размером, на котором были вырезаны разные символы, он повесил на копьё. Чёрную жемчужину, знак последнего из рода, он вплëл ниже обычного, и та не пряталась в волосах, исписала на кончике косички за правым ухом. На груди массивная цепь из металлических бляшек, соединённых колечками — знак главы рода. Бесполезный благодаря жемчужине, но солидно смотрящийся. Ещё пара десятков менее значимых знаков в виде браслетов, заколок и просто висюльки на броне. Шлем подмышкой завершал образ. Северяне народ простой, чем крепче защита, тем солиднее. Какой Армани? Пальцем можно проткнуть — одежда для бедняков. Огль был более классически одет по местным меркам. Ботфорты поверх брюк, дублет поверх рубахи, и сумочка через плечо, с кожаными бирками, которые были распространены в королевствах вместо рекомендательных писем и подорожных. За своё бытие странствующего учителя фехтования, он накопил их немало. Я давно решил «отыгрывать» рядового члена небольшого ордена, который возможно уничтожен, поэтому вытащил крестик повесив его поверх средневекового охотничьего костюма, пошитого по моим эскизам на севере. Сестрёнка тоже по случаю приоделась. Сколько она меня мучила расспросами о моде земли разных стран и эпох не сказать, но результат был. Простенькое приталенное платье «богатого» голубого цвета, смотрелось на
