паруса.
Эрик тихо застонал и с трудом открыл глаза. Он не слышал ничего, кроме пронзительного звона в своей голове. А его замутнённый взгляд мог различить лишь тёплый оранжево-жёлтый свет. Он напомнил принцу согревающее тепло камина, перед которым они с матерью часто сидели в холодные зимние вечера. На какой-то миг ему стало тепло и уютно от этих радостных воспоминаний. Но как только глаза Эрика наконец смогли сфокусироваться на оранжевом пятне света, он пришёл в ужас: палубу пожирали огромные языки пламени. Адреналин пронёсся по его венам, и принц вскочил на ноги:
– Спустить шлюпки! Всем покинуть корабль!
Часть команды бросилась к перилам и спрыгнула в море, в то время как их товарищи принялись опускать на воду спасательные шлюпки. Юнга, которому на вид было не больше двенадцати, замер от страха в паре метров от огня, не в силах сдвинуться с места.
– Мальчишка, ну-ка живо в воду! – окликнул его Маллиган. Но мальчик, похоже, не слышал ни слова. В его глазах читалась паника.
– Чтоб тебя, – проворчал Маллиган. Он подбежал к юнге, закинул его на плечо и сбросил за борт. А затем и сам прыгнул следом.
Белый как простыня Гримсби дрожащими руками взялся за перила. Он несколько минут собирался с духом, а затем перемахнул через них с тем же благородным изяществом, с которым совершал любое действие в своей жизни.
Пока члены экипажа один за другим покидали тонущее судно, Хокинс боролся с одной из шлюпок.
– Заклинило, будь она неладна! – ворчал старый матрос.
Эрик, не теряя ни секунды, вытащил из-за его пояса мачете и, закричав «Поберегись!», перерубил канат. Шлюпка грохнулась на воду, разметав вокруг себя крупные брызги. Моряки поплыли к ней и принялись карабкаться внутрь, пока остальные один за другим покидали корабль. Кожу Эрика покалывало от жара огня, он с трудом мог дышать из-за густого дыма, но не оставил корабль, пока не убедился, что всем членам его команды удалось спастись.
А судно между тем полностью охватил огонь. Принц уже готовился и сам спрыгнуть за борт, как вдруг до него донёсся неистовый собачий лай. Его любимый пёс попал в ловушку на самой вершине юта.
– Макс! – Эрик бросился к корме тонущего судна, прорываясь через языки пламени. – Хороший мальчик! Тише, я уже здесь! – Он ловко взобрался к собаке и скинул её в воду.
С момента начала шторма прошло не больше получаса, а корабль изменился до неузнаваемости. Принца окружали лишь полыхающие развалины. Одна из обгоревших рей отвалилась от мачты и повалилась прямо на него. Эрик лишь чудом успел откатиться в сторону. Но его злоключения на этом не закончились. Корабль резко накренился вперёд, и юношу отбросило в сторону носа.
* * *
За свою жизнь Ариэль не раз испытывала страх. Но ничто и никогда не вызывало в ней такого ужаса, как её собственная беспомощность перед хаосом боли и разрушений, которые охватили тонущий корабль. До этого дня она видела лишь прекрасные последствия кораблекрушений, погребённые на дне в спокойствии и безмятежности. Но в том, что происходило прямо сейчас на её глазах, не было ничего прекрасного. Это было непередаваемо страшно.
Тем не менее русалочка делала всё, что могла, чтобы помочь людям. Увидев, что тот или иной матрос с трудом держится на плаву, она подталкивала в его сторону спасательную шлюпку. Разумеется, ей приходилось всё время держаться под водой, чтобы оставаться незамеченной. Да и сами моряки не особо внимательно смотрели по сторонам. Все их силы уходили на то, чтобы не погибнуть. Услышав очередной всплеск воды, Ариэль огляделась. Может, кому-то ещё нужна её помощь? Знакомые мохнатые лапы неуклюже семенили в воде. Это был Макс! Когда Гримсби окликнул его со спасательной шлюпки, пёс в ответ лишь жалобно заскулил.
– Макс! Сюда! Давай, ты сможешь!
Русалочка подплыла к своему лохматому знакомому и, придерживая его за живот, помогла Максу добраться до лодки премьер-министра. Пёс опустил морду в воду и благодарно лизнул её в щёку прежде, чем Гримсби успел затащить его к себе. Отплыв подальше от случайных взглядов, Ариэль с облегчением вздохнула. Она была счастлива, что Макс теперь в безопасности.
Море опустело. Все члены экипажа успешно, хоть и не совсем самостоятельно, добрались до спасательных шлюпок. Все, кроме одного. Судя по всему, Эрик до сих пор не покинул судно. Русалочка осторожно всплыла на поверхность как раз вовремя, чтобы увидеть, как нос корабля погрузился в воду, а вместе с ним – и принц. Похоже, он потерял сознание и даже не знает, что тонет! Ариэль охватила паника.
Она бросилась к кораблю, но Эрика на затонувшей палубе уже не было. Русалочка судорожно металась из стороны в сторону. В какой-то момент её чуть было не придавила статуя принца, которая проломила перила и рухнула на дно. Чем глубже погружалась Ариэль, тем сильнее её охватывало отчаяние. И вот наконец она заметила юношу, который медленно опускался в морскую пучину. Её руки обвились вокруг его тела, и русалочка изо всех сил рванула на поверхность.
Глава 5
Сидя на камне, выступающем из моря, Себастьян наблюдал за Ариэль. Может, он стареет? Похоже, глаза начинают его подводить. Ведь то, что он видит, просто не может быть правдой. Краб прекрасно знал: именно его обвинят в том, что делает сейчас эта девчонка! И разумеется, король четвертует его и отдаст на съедение людям.
А он ещё слишком молод, чтобы умирать!
Отчаяние настолько поглотило Себастьяна, что он не сразу заметил Скаттл, которая приземлилась рядом с ним. Он вздрогнул, а затем отчаянно закричал:
– Прочь! Оставь меня, глупая птица!
– О, привет! – Чайка пропустила его слова мимо ушей и подскакала поближе. – Не думала, что встречу тебя здесь. На что пялимся? – Она проследила за взглядом краба и удивлённо склонила голову набок. Теперь понятно, почему дворецкий Тритона сегодня не в настроении. Ариэль, принцесса подводного царства, лежала на песке рядом с человеческим принцем, стараясь привести его в чувства. Скаттл быстро заморгала. Она тоже не верила своим глазам. – Ну дела...
– Вот-вот! – негодовал Себастьян, в то время как чайка наклонилась вперёд, чтобы получше разглядеть происходящее на пляже. – Слушай, ты! Этого никогда не было, поняла? – Не хватало ещё, чтобы эта болтливая птица усугубила и без того плачевную ситуацию. – Об этом знаем только мы с тобой, и больше никто. Пусть так и
