— Откуда? — только и смогла выдавить я.
— Задал несколько вопросов нужным людям, — спокойно ответил Олег. — Можешь не волноваться, это точно не та информация, которой я стал бы делиться с твоим отцом. Я же всё понимаю. Он был бы не в восторге.
— Спасибо, — облегченно выдохнула я, заставляя себя хотя бы немного, но всё-таки успокоиться.
— Так всё же, какая сумма? — повторил свой вопрос Олег.
Я назвала её, подумав, что в Саваже обычно распоряжаются гораздо большими деньгами. Впрочем, возможно, я немного преувеличиваю масштабы сделок, которые обычно здесь заключают, и все куда прозаичнее. Но… Какая разница? При любом раскладе мне мало что светит.
— Ведь я правильно понимаю, что это достаточно много для девушки, не обладающей собственным бизнесом и свободой распоряжаться своей жизнью, — протянул Лавров.
— Да, — кивнула я.
Его слова были констатацией факта. Факта, разрушившего всю мою жизнь и лишавшего всяких надежд спасти маму. О какой бы сделке ни шла речь, она ему слишком дорого обойдется, если он вдруг вздумает оплачивать лечение моей матери. Согласится ли Олег на такое? Очень сильно в том сомневаюсь.
— Я так понимаю, нам больше не о чем разговаривать? — тихо спросила я.
— Почему же? — изогнул брови Олег. — Конечно, просто так выдернуть эту сумму со счетов не удастся. Нужно время, чтобы сделать это без особенных потерь.
Я закусила губу, боясь произнести хоть слово.
— Две недели.
— Две недели? — переспросила я, пытаясь понять, не послышалось ли мне.
— Да, — подтвердил Олег. — Две недели. Мне на то, чтобы вывести сумму, не дергая бизнес. Тебе — чтобы оказать мне одну маленькую услугу.
— И какую же. услугу я должна оказать?
Олег ответил не сразу. Официант принес еду, и я внезапно осознала, насколько проголодалась. Наблюдая за тем, как перед нами расставляют тарелки — салат, ароматно пахнущее мясо, на которое я смотрела глазами, наверное, человека, которого пять дней ничем не кормили. Но нет. Пока не узнаю, что от меня нужно, даже не подумаю прикоснуться к еде. Не хочется потом стать заложницей собственных обещаний, тем более, данных сгоряча.
— Я хочу отомстить Викки, — промолвил он, когда официант наконец-то удалился. — Мы не очень хорошо расстались.
— Я так понимаю, очень не хорошо.
— Верно, — кивнул Олег. — Вполне возможно, если бы её действия возымели чуть больший эффект, я бы не сидел не то что здесь, а в принципе в любом более-менее приличном заведении. Но, к счастью, я довольно быстро пришел в себя и сделал, так сказать, работу над ошибками. А теперь хочу возмездия.
— Спустя семь лет? — не удержалась я, хотя понимала, что в моем положении идеально было бы кивать и улыбаться.
И соглашаться на все, что предлагают.
— Да, — подтвердил Олег. — Вскрылись дополнительные факты. До этого момента я не думал, что всё настолько плохо. Но теперь принцип "отпусти и забудь" не работает.
— Но… — я сжала руки в кулаки, стараясь не смотреть на еду, забыть о том, что голодна, что деньги мне нужны в любом случае. Даже если он мне интим-услуги оказывать предложит, я все равно соглашусь.
Впрочем, это будет далеко не самое страшное, что может загадать Лавров. Он — привлекателен и достаточно молод, а я вполне в отчаянье. И могу согласиться и на что — то куда более страшное.
— Но, — вновь решилась я, — чем я могу помочь? Отомстить Викки? Но как?
— Эта месть, боюсь, будет задевать твоего отца, — протянул Олег.
Я сглотнула.
— Физически? — уточнила, заставляя себя смотреть Олегу прямо в глаза.
— Нет, — улыбнулся он. — Меня не интересуют убийства или попытки столкнуть кого-нибудь со ступенек, можешь не волноваться. Это будет финансовое наказание. И всё совершенно законно. От тебя мне нужны будут две вещи: помочь найти кое-какие документы и предоставить мне полный доступ в дом.
Напряжение между нами от этих слов не снизилось ни на грамм, но я заставила себя улыбнуться, хоть и вышло достаточно вынужденно.
— Хорошо, — кивнула я. — Если всё совершенно законно, то я согласна. Меня не интересует финансовое благополучие моего отца. Полный доступ в дом? Могу поделиться ключами.
Олег посмотрел мен так, как обычно смотрят на глупых маленьких девочек, которые несут совершенную чушь, но при этом выглядят слишком мило, чтобы рассказать им об этом.
— Боюсь, ключей мне будет мало, — улыбнулся Олег. — Мои посещения твоего дома не должны выглядеть как воровство или проникновение со взломом. Я хочу приходить официально, скажем, в гости. И хочу, чтобы двери этого дома были открыты передо мною. В любое время. С одобрения твоего отца. Насколько я понимаю, способ, как это сделать, тебе известен.
— Известен, — склонила я голову. — Только будет ли он приемлемым?
— Для тебя?
— Для тебя, — ответила я. — Я согласна на все, если это поможет мне спасти мать. Почти на все.
Улыбка Олега показалась мне искренней. Он внимательно смотрел на меня, склонив голову набок, как будто ждал следующих возражений, но вместо этого я тихо, преодолевая стеснение, произнесла:
— Отец будет рад узнать, что у нас с тобой… — я невольно запнулась, — роман. Собственно, он искренне рассчитывает на такой исход.
— Вот как, — в глазах Олега вспыхнули какие-то воистину дьявольские огоньки. — В таком случае, не вижу ни малейшего повода его разочаровывать. Интересно только, как отреагирует Виктория.
Я только пожала плечами.
— Она будет зла. Она всегда зла, — отметила я, прекрасно понимая, что Викки — точно не тот человек, которого я стала бы жалеть в подобных условиях.
Она ни меня, ни мою мать не жалела, когда выходила замуж за отца. И даже не подумала поинтересоваться, как там поживает его бывшая жена и дочь. Могла бы — сама бы маму и отравила бы, если б та каким-нибудь образом ей мешала. Я никогда не забуду, как Викки шипела своему тогда ещё любовнику на ухо: зачем нужна дочь? Родим сына, наследника. Главное деньги.
Деньги были, а вот наследник почему-то так и не появился. Даже пришлось прибегнуть к моим услугам. И я почему-то не сомневаюсь в том, что однажды отец начнет требовать внуков.
— С удовольствием полюбуюсь на это, — протянул Олег. — Хотя, быть злой для Викки — это стандартное состояние. Ешь. Ты ведь голодна.
Я сглотнула слюну и, решившись, потянулась к салату. Ела нарочито медленно, будто без аппетита, хотя на самом деле было желание едва ли не наброситься на еду. Олег, убедившись в том, что я действительно не отодвигаю предложенное блюдо, отвел от меня пристальный взгляд. Спокойно наслаждаться прекрасной кухней Саважа, впрочем, все равно не удалось, но я хотя бы больше не была на грани обморока.
— Вкусно? — спустя минуты три поинтересовался Лавров, и я напряженно кивнула и невольно зажмурилась, пытаясь осознать, что со мной происходит.
Кто бы сказал мне ещё несколько дней назад, что я буду сидеть с мужчиной, от одного взгляда которого у меня замирает сердце, обсуждать варианты мести моему отцу и искренне верить, что он поможет мне вылечить мать, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Ещё вчера сумма, требуемая на операцию, не нависала надо мной грозовой тучей, а была далекой перспективой, чем-то таким, что не позволяет расслабиться, но пока что не мешает спать. Однако жизни свойственно меняться в один миг, а я не могла надеяться ни на чью поддержку. Только на свои силы.
В какой-то момент мысли обо всем происходящем в моей жизни стали настолько страшными, что я вновь позабыла о еде, отложила вилку и нож и застыла, глядя будто сквозь Олега. Это не осталось для него незамеченным; он протянул руку, накрывая мою ладонь своею, и ободряюще улыбнулся.
— Все будет хорошо, — пообещал он. — Это не безвыходная ситуация.
Сначала я подумала, что он говорит о своей мести, но потом поняла — нет, всё же, Олег не настолько эгоистичен, чтобы сейчас продолжать думать о своем плане. Он всего лишь пытался приободрить меня и убедить в том, что маме можно помочь. И что операция окажется успешной. И деньги на неё не растворятся в воздухе.
