— За знакомство? — отец указал на бутылку вина. — Или чего-нибудь покрепче?
— Пожалуй, я тоже буду сок, — откинувшись на спинку дивана, протянул Олег и тут же пояснил: — За рулем.
— Да ладно тебе, — отмахнулся папа. — От одного бокала ничего не будет.
— И всё же, нет, — покачал головой Олег. — У меня был печальный опыт. С тех пор, когда сажусь за руль, не позволяю себе и глотка.
Я краем глаза заметила, как дернулась Викки. Очевидно, печальный опыт у них был общим, иначе она бы так не реагировала на простые слова. Надо же, распрекрасная женушка моего отца попадала в серьезную аварию? Или все-таки дело в другом?
— Вот как, — хмыкнул отец, так ничего и не заметив. — Ну что ж, принципиальная позиция — это очень похвально. Вика, садись к нам. Что ты там устроилась в уголке, такая тихая?
Это действительно было странно. Тихая Викки — нонсенс! Должно быть, связывавшая Олега и его бывшую супругу история была настолько печальной, что моя драгоценная мачеха даже несколько слов сказать боялась, чтобы не сорваться на крик и не устроить никому не нужную сейчас истерику.
Лавров же чувствовал себя в нашей гостиной самым настоящим хозяином. То, с каким видом он откинулся на спинку дивана, как усмехался, как будто невзначай касался моей руки, но так, чтобы отец замечал эти случайные знаки и принимал их как некую данность моей привлекательной внешности. Олег вел себя очень естественно, так, как поступал бы богатый, имеющий возможность получить все, что пожелает, мужчина, которому приглянулась девочка подороже. Да, меня не купить букетом цветов, коробкой конфет или предложением проехаться на дорогой тачке. Папа обязательно пожелает, чтобы я, его порода, была женой, чтобы этой жене по возможности не изменяли, чтобы купалась в мехах и бриллиантах и исполняла свою функцию красивой куколки рядом. Это как… Как породы собак. Только такие, как Олег, по мнению отца должны выбирать не дешевых болонок с бантиками, а каких-нибудь кавалер кинг чарльз спаниелей, тех, что за щенка четырнадцать тысяч долларов отдать можно. Собака — точнее, жена, — должна быть красива, умна, верна и с хорошей родословной. Слушаться хозяина, несомненно. Поддаваться дрессировке.
Только вот странно, что папа со всей этой его философией завел у нас в дома помесь упрямого пекинеса, глупенького той-терьера и бестолковой уличной собаки. Хотя я больше назвала бы Викки драной мусорной кошкой.
Деловой разговор, кажется, состоялся до того, как нас с Викки пригласили поучаствовать в беседе. Сейчас мужчины разговаривали о каких-то глупостях вроде машин и того, где лучше провести идеальный отпуск. Я пропустила мимо ушей большую часть пустой болтовни, дернулась только, когда услышала почему-то волнующий меня вопрос.
— Однако, Олег, ты ничего никогда не говоришь о своей личной жизни.
— Думаю, это по той причине, что у меня её нет, — хмыкнул Олег.
— Ни в жизнь не поверю, — изогнул в кривой улыбке губы мой отец.
— Почему же? — пожал плечами Лавров. — Трудно найти порядочную девушку без шлейфа прошлого, когда все время занят на работе. Все хорошие девочки в полночь сидят дома, а я примерно в это время выбираюсь из офиса.
— Для таких, как мы, есть места для знакомств получше улицы и клубов, — папа выразительно взглянул на меня. — Я не назову свою дочь неприличной…
Да разумеется, не назовешь! Для начала, тебе, папенька, это не выгодно.
— И клубы она не посещает.
Не посещаю, хотя на самом деле папа уверен в обратном. Для него я каким-то чудом умудряюсь сочетать в себе ночную тусовщицу, спускающую в клубах деньги на ветер, и прилежную студентку, которая, если вдруг что, всегда может предъявить планируемому кавалеру послужной список в виде парочки выигранных олимпиад, отличного знания языков или ещё какой-нибудь ерунды.
На самом деле, та, блуждающая по клубам девушка — просто моя выдумка. Но клубы — это деньги, а деньги — это ещё несколько процедур, ещё один шанс для мамы выздороветь. Как бы ни противно было так думать, но деньги — это жизнь.
— Твоя дочь — бриллиант среди стекла, — отвесил мне очередной комплимент Олег. — Но, боюсь, наша встреча не может быть долгой. Опаздываю на деловую встречу, от вас довольно долго ехать.
Отец нахмурился. Рассчитывал на разговор подольше? Думал, что уведет молчаливую Викки и оставит меня наедине с. С предполагаемым женихом, что ли? Г осподи, папа, что за мусор в твоей голове?!
Но у меня была отличная возможность поскорее улизнуть из родительского дома и заработать ещё один плюсик от отца.
— О, мне тоже надо в город. Может быть, подвезешь? — я поднялась с дивана следом за Олегом и умоляюще взглянула на него, краем глаза заметив, как расплывается в довольной улыбке отец.
Олег недоверчиво взглянул на меня, будто уточнял, действительно ли я собралась ехать с ним. Должно быть, раздумывал, нужна ли ему какая-то посторонняя девица, если он спешит на встречу, и не окажусь ли я обыкновенной дурой, лезущей мужчине в штаны только по приказу папеньки.
Не окажусь, может не беспокоиться. Даже если от простого прикосновения меня почему-то в жар бросает, гордость от этого никуда не делась.
— Я могу всю дорогу вести себя тихо, как мышка, — протянула я, выдавив из себя заигрывающую улыбку. Ещё минута, и придется беспомощно поворачиваться к отцу и показывать, что я сделала все, что было в моих силах.
Неужели Олег настолько непонятливый? Или решил, что перед ним все-таки очередная папина глупенькая дочурка? Не сказать, что это будет мне на руку.
— Конечно, подвезу, — протянул вдруг он, словно не было никакой паузы, и ни с того ни с сего приобнял меня за талию. Я вздрогнула, чувствуя, как сквозь тонкую ткань блузы — пальто я оставила в холле, даже не зафиксировав в голове, куда его бросила, — жжет его ладонь. — Мне будет только приятно помочь такой прекрасной девушке. Но я тороплюсь, потому долго ждать не смогу.
Он что, считает, что я буду полчаса плясать у зеркала, меняя розовую шляпу на голубую и обратно? Нет, это точно не обо мне.
— Да мне секундочку. Только пальто надеть и обуться, — улыбнулась я. — Пап?
— Езжайте, конечно, — в глазах отца светилось довольство. Конечно, гордится своей дочкой, которая в кои-то веки решила сделать все правильно, так, как он хочет. Кажется, оценила кандидата. — Олег, позволишь сказать дочке три слова?
— Я подожду в машине, — кивнул Лавров. — Дмитрий, до встречи.
Он пожал отцу руку на прощание и уверенно направился к выходу в сопровождении Федора
— тот, кажется, собирался показать, как у нас открываются ворота. Я же, будто забыв о том, что отец хочет поговорить, быстро схватила свое пальто и сунула ноги в простые балетки, но остановилась, услышав покашливание папы.
— В тех туфлях тебе будет лучше, — отметил он, кивая на лодочки на высоком каблуке. — Олег не страдает от недостатка роста.
— Правда, — вымученно улыбнулась я. — Не страдает.
Спорить по поводу обуви я не стала, схватила ту пару, на которую указал отец, хотя знала, что к вечеру ноги будут гудеть. Впрочем, плевать, мне действительно в них хорошо. Почему б и не подчеркнуть длинные и стройные ножки лишний раз перед красивым мужчиной?
— Я рад, что ты понимаешь меня с полуслова, — с нажимом произнес отец. — Я возлагаю на сотрудничество с Олегом большие надежды.
— Вот как.
— Он довольно молод…
Ему лет тридцать пять, и он на шестнадцать лет меня старше, если так, но согласимся, что молод. Это лучше Владимира Анатольевича, которого мне показывали полгода назад. Тому было шестьдесят четыре, и он смотрел на меня как на внучку. К счастью.
— Холост.
Разведен, скорее, хотя я не знаю, как они с Викки расстались и были ли официально расписаны. Да, вроде.
Тем не менее, отцу я ответила иначе.
— Такой привлекательный мужчина, и до сих пор холост?
— Приятно слышать лестную оценку в его сторону, — услышал отец только то, что хотел услышать, а именно слово "привлекательный". — Вы бы чудесно смотрелись вместе.
