позволяя семьям одарённых возвышаться над простыми людьми, разводя их по разные стороны баррикад. И поскольку большинство семей с дарами изначально считали себя выше прочих, этот расчёт оказался верным. А я, я никогда не был особенным, скорее даже наоборот. Я был как многие. Я чувствовал единение со своим народом. И когда во мне проснулся дар, я едва не начал презирать сам себя. Благо, что вовремя одумался и поставил эту силу себе на службу. Именно из-за дара я бросил школу, ведь всех учащихся раз в полгода проверяли на наличие потусторонних сил. Характер же моей силы предопределил мою дальнейшую судьбу. Тьма, тени и холод, вот моя стезя.
Уже в шестнадцать я встал во главе своей маленькой банды, набранной из таких же беспризорных парней, как и я сам. Моё лидерство никто не смел оспорить, ведь я был физически сильнее, а ещё мог управлять тенями. Они укрывали меня, словно одеялом, пряча от посторонних глаз. А когда нужно, они нападали на моих врагов, обжигая тех потусторонним холодом. Благодаря этому, банда Трёх Холмов быстро набрала силу.
Прежде всего, мы обеспечили наш район безопасностью, освободили его от гнёта прочих банд и уберегали его и мирных граждан от уродов по типу тех же Скорпионов или банды Семи Звезд. За это местные жители сами несли нам деньги, желая помочь, ведь мы никого не грабили, не били, а лишь помогали. Затем, став чуть старше, я установил связи с несколькими чеболями, вернее, с отдельными уполномоченными их лицами, которые позволяли нам поставлять их ресурсы заграницу не совсем законным образом. Благодаря им мы имели стабильный доход и много связей. Все работало как часы, а нас уважали.
Одарённый во главе банды — редкость, крайняя редкость. Обычно это давало нам особые преимущества. Я был молод и силен, нередко собственноручно выполнял задачи и в каждой вылазке лично обеспечивал силовое прикрытие. Мне не требовалось прилагать больших усилий в драках. Мой дар не был развит полностью, но этого хватало, чтобы внушить врагам страх перед моей силой. Меня прозвали Тенью. Для врагов я и был той самой тенью, что следовала по пятам, куда бы ты ни шел. От меня нельзя было избавиться, и я всегда был за их спинами, источая холод и мрак. Со мной было проще договориться, нежели сражаться. И если бы не мой относительно миролюбивый характер, я мог бы воевать и воевать, наживаясь на проигрышах своих врагов.
Так все и было. Правда, лишь до определенного момента. Не до конца развитый дар стал постепенно угасать с возрастом. Впрочем, я и сам стал угасать, а вместе с тем начало падать и могущество банды Трех Холмов. Без меня парни не так хорошо справлялись, а я все чаще отсиживался в тылу, предпочитая следить за всем издалека. Возраст давал о себе знать. Старые банды становились все влиятельнее, стали появляться новые, а нас понемногу вытесняли. В последний год я решил, что стоит начать искать себе преемника. Да только не успел, нас просто растоптали. И дар мой ничем мне не помог. Стоило думать головой в более молодом возрасте и развивать его, хотя бы пытаться…
Злись не злись, а прошлое уже не изменить. Но если я могу повлиять на настоящее сейчас, то способен и построить светлое будущее, каким хочу его видеть. Все же мне не просто так повезло выжить, когда шансы были практически на нуле. И раз так, то почему бы не погонять дар на полную катушку прямо сейчас?
Первый и самый простой приём, помимо пассивного улучшенного зрения в темноте, это насыщение тьмой. Я сам его так обозвал, ещё в детстве, с тех пор название и не думал менять. По сути, я просто тяну тени со всех сторон в свою руку, она чернеет, и я могу ей кого-то ударить. Элементарный приём. Удар получается сильнее, быстрее, и как дополнительный эффект, враг получает обморожение. В драке очень полезно. Но это далеко не мой предел мечтаний, так что попробуем что-нибудь посложнее, возможно, даже самое сложное из того что было доступно мне раньше.
Лет эдак в двадцать пять, я использовал этот приём довольно часто. Материализация тени. Тянешь одну конкретную тень на себя и заставляешь её своей волей проявиться в физическом плане. Ведут себя такие тени как зверьки. Иногда они ярятся, иногда трусят, но чаще конечно трусят. Меня они почти всегда боялись. Вот и сейчас одна такая дрожит у меня на ладони, словно я ей зла желаю. Но вот что забавно, даже в двадцать пять, на пике своей силы, я чувствовал лёгкую усталость от использования материализации. А сейчас ничего, совсем. Тень у меня на руке, а я словно и не сделал ничего.
— Эй, малыш, принесёшь мне печенье? — прошу я тень на своей ладони об услуге.
Дрожащий комок на мгновение замирает, а затем беззвучно и чрезвычайно стремительно уносится прочь, чтобы спустя пару секунд вернуться. В руках у едва оформившейся тени печенька. Одна.
— Спасибо, — беру я печенье и взамен капаю на теневого зверька толику своей силы, источаемую мной лёгким волевым усилием.
— Бр-буль, — издаёт довольный звук тень и слегка трётся о мои пальцы.
— Давай так, принеси мне деньги, вот такие бумажки, — показываю я мальцу купюру из кармана. — Пять штук таких бумажек. И тогда получишь ещё силы.
Едва тень дослушивает приказ, как исчезает. И появляется. И вновь исчезает. И вновь появляется. Каждый раз её появление приносит мне по пять тысяч вон. Не весть, какие деньги, но ведь и я попросил об услуге, дав для примера купюру именно в пять тысяч. Не люблю воровать, тем более здесь, в бедном районе. Вот если в банк нагрянуть, можно неплохо разжиться деньгами.
— Вот твоя награда, малыш, — капаю я силой на тень, чьи контуры стали явно куда более отчетливыми, чем раньше. — А теперь, за ещё одну каплю, верни как было.
Тени плевать на странность приказа. Она выполняет условие нашего договора и возвращает деньги обратно их владельцам. Я же прислушиваюсь к себе и понимаю, что совсем не устал. Вообще. То что раньше, даже на пике сил, заставило бы меня выдохнуться, сейчас не чувствуется как хоть какая-то нагрузка!
Подёргав свой дар ещё так и эдак, я пришёл к выводу, что стал сильнее себя прежнего как минимум на порядок. У меня банально не нашлось таких приёмов, чтобы заставить себя устать. И
