вмешиваться. Потому что, если мы будем сидеть на месте, он просто замочит Грома и всю его семью, а потом захватит все, что ему принадлежит. А когда закончит с ним, возьмется за твои территории. Уверен, часть армии Грома перейдет к Бабанову, и тогда он станет сильнее нас. В одиночку нам с ним будет не справиться. Но если мы выступим на стороне Грома уже сейчас, то можем получить часть территорий, если не все. Он сможет спокойно вести свой бизнес и войти в политику, а мы будем контролировать те территории, которые сейчас принадлежат ему. Но для этого надо сделать так, чтобы они перешли под твой контроль без единой пули.
— Например, как?
— Например, ты можешь жениться на его дочке и заключить союз. — На этих словах я сжимаю челюсти до скрипа зубов. Жениться? Этого я не планировал. — Тогда территории будут подконтрольны тебе. Гром может дать и своих людей. Они примкнут к твоим и к моменту, когда Бабанов решится выступить со своей армией, вы будете к этому готовы.
— И большая у него армия?
— Нет. Но он забрал лучших людей твоего отца. У нас осталось еще много крутых спецов. Бывшие силовики, военные. У нас хорошее вооружение и крутая разведка. Но все равно, пока будет идти передел, немало голов полетит.
— Помолчи, — прошу его и, приоткрыв окно, закуриваю.
Пялюсь на свой подъезд и затягиваюсь горьким дымом.
Мне проще всего прощупывать любые схемы путем математических вычислений. Что я и делаю. Перед глазами формулы, ходы, лабиринты. Я продумываю каждый исход и каждую возможность избежать ущерба для Грома, его семьи и меня самого.
Когда отец поселил меня на его территорию сопливым пацаном, Гром не просто взял меня под защиту. Он ввел меня в свою семью, познакомил с сыновьями, частично заменил мне отца. В моменты, когда я слетал с катушек, он оказывался рядом и ненавязчиво направлял меня. При этом всегда напоминал, что он мне не отец, а потому не может запрещать или разрешать что-то делать. А потом добавлял, что только от меня зависит, какой будет моя жизнь.
Он обрисовывал перспективы. Говорил, что у меня есть все шансы сдохнуть от наркоты или алкоголя. Или быть застреленным врагами отца. Или же я выберу другой путь и сам вылеплю из себя человека.
Именно Гром помог мне отыскать направление, и благодаря ему я понял, что у меня математический склад ума, и я могу добиться успеха на этом поприще. Да, я не пошел работать в какую-нибудь корпорацию обычным программером, но я нашел то, что мне по душе и то, что позволяет работать в комфортных условиях.
И теперь я ищу способы помочь Алексею Валерьевичу без каких-либо существенных изменений для его семьи и для меня самого.
Как бы сильно я не хотел Симу, я не был готов жениться даже на ней. Но если это условие для ее защиты, я сделаю все необходимое, чтобы обезопасить ее и ее семью от грядущего кровопролития.
Вычисляю любые возможности, но все сводится к тому, что либо Сима действительно уезжает, либо я на ней женюсь, и мы объединяем наши с Громом возможности.
— Я тебя понял, — произношу наконец и закрываю окно. Окурок я уже давно выбросил, но продолжал сидеть и пялиться на улицу, пока перед глазами крутились схемы. — Я сам поговорю с Громом. Твоя задача — обеспечить мне встречу с моими людьми завтра в первой половине дня. На почту, которую я дал, скинешь адрес и время, я подъеду.
— Я пришлю за тобой машину.
— Я сам приеду.
— Артур, на мотоцикле теперь ездить небезопасно.
— У меня есть не только мотоцикл, — киваю Игорю и, пожав ему руку, выхожу из машины.
Поднявшись домой, беру ключи от тачки и спускаюсь на подземную парковку. Иду к своему закрытому гаражу. Нажав на пульт, жду, пока ворота поднимутся, и я увижу свой Мустанг 1969 года и байк.
Обхожу машину и открываю дверцу. Заглядываю в салон, любуясь своей единственной тачкой, от которой можно кончить. Хотя бы даже от одного звука.
Бросаю взгляд на пассажирское сиденье, которого не касалась задница ни одной шлюхи, и в голове внезапно проскальзывает совсем дурная фантазия. О том, как круто смотрелась бы Сима на этом месте.
Сжав челюсти, сажусь за руль и завожу машину. Звуки урчащего двигателя заполняют высокие своды гаража. Врубив музло погромче с целью заглушить мысли, выезжаю, чтобы поехать поговорить с Громом. Главное, чтобы он сам не объявил мне войну.
Глава 9
Серафима
Ненавижу папину работу! И его железную выдержку!
Вчера, сразу после моего вопроса о фестивале, ему позвонили, и папа вернулся в свой кабинет, чтоб поработать. Просидел там до поздней ночи. На мои попытки проникнуть в его святая святых для разговора, он отвечал коротким “не сейчас”. А утром, когда я проснулась, его уже не было дома.
Целый день я прерывала подготовку к экзамену, чтобы выглянуть на улицу и проверить, не вернулся ли папа.
Наконец почти в девять вечера его машина заезжает на территорию нашего двора.
Бросив учебники, срываюсь с места и несусь к лестнице, чтобы прямо на пороге встретить папу.
Слетаю вниз по ступенькам, ловя удивленный взгляд мамы, которая спускается с противоположной стороны из крыла, где находится ее кабинет.
— Сима, ты себе так шею свернешь, — говорит она. — Ходи спокойнее.
— Папа приехал, — все, что могу выдать.
Пританцовываю на месте от нетерпения. Была бы собакой, у меня бы так сильно вилял хвост, что, наверное, оторвался бы.
— Это что за делегация? — заходя в дом, спрашивает папа.
Мама подходит к нему, и папа, совершенно меня не стесняясь, притягивает ее к себе и смачно целует. Отвожу взгляд. Родители всегда так делают. Ничего неприличного, но я не люблю за этим наблюдать. А мама всегда краснеет после его поцелуев.
(Прим.: Историю родителей Громовых можно прочитать в книге “Сделка с Дьяволом”).
— Добрый вечер, — с улыбкой произносит папа.
— Добрый, — отзывается мама. — Ты опять опоздал на ужин.
— Танюш, скоро буду на все ужины твой, а сейчас надо поработать, — вздыхает он.
Так, папа в хорошем настроении, значит, можно атаковать.
— Папочка, так можно мне на фестиваль? — спрашиваю и сплетаю перед собой пальцы.
— Сима, ну что за нетерпение, — журит меня мама. — Дай папе нормально зайти в дом.
— Он уже зашел и даже поцеловал тебя. Теперь можем поговорить?
Папа качает головой и, сбросив туфли, идет в сторону своего кабинета. Лечу за ним.
— Ну папочка! — выкрикиваю
