Палыч — это самодельное чучело из кожзаменителя, набитое ватой, конским волосом и опилками. Оно идеально имитирует фигуру взрослого мужика и подвешено на растяжках, как круглая груша.
Семенычу делали его на заказ местные умельцы.
Я подхожу к Пал Палычу. Он безмолвно таращится на меня нарисованными глазами.
— Отрабатывай на нем наши связки. Горло, пах, глаза, колени, — дает задание сэнсей. — Да, и перчатки сними, они тебе тут не понадобятся.
— Хорошо, — я развязываю шнуровку на перчатках и аккуратно кладу их на ковер.
Подхожу к чучелу и начинаю. Удар пальцами, собранными в «клюв орла», в глаз, потом ногой в пах. Отскок. Снова сближение, тычок основанием ладони в нос и хлест ребром ладони в горло. Опять отход. Удар на подскоке ребром стопы в колено и фалангами вторых суставов под сердце. Пал Палыч только дергается в стороны от моих комбинаций. Работая с тренажером, не замечаю, как летит время. Звучит свисток, и зычный голос Игоря Семеновича объявляет об окончании занятия.
Парни отправляются в раздевалку. Вероника тоже уходит в гимнастический зал. Я бреду в раздевалку последним. Мимо меня проносятся Миркин и Мальцев в плавках и с полотенцами на плечах. Ребята направляются в душевую. За ними спешит Волобуев, дружески хлопнув меня по плечу. Потапенко, понурившись, сидит на скамье у раздевалки. Видно, парень еще не отошел от нокдауна.
Осторожно трогаю его кончиками пальцев за плечо. Вова поднимает голову.
— Извини, я не хотел так, увлекся просто, — мне действительно неловко. Парень хороший и ни в чем не виноват. Это я, окунувшись в привычную атмосферу спарринга, получил адреналиновый заряд и немного забылся в горячке боя.
Потапенко вяло машет рукой.
— Ничего, Леш, бывает.
— У тебя все в порядке? Может, тебя до дома проводить? — участливо интересуюсь у товарища.
— Да все нормально, не надо, — Вова даже немного смутился, — я в порядке.
— Шелестов, пойдем за мной, — голос Семеновича звучит у меня над ухом. Поворачиваюсь к наставнику и покорно следую за ним в комнатушку тренерской.
— Чай будешь? — спрашивает сэнсей, насыпая себе в чашку заварку из металлической коробочки.
— Нет, спасибо, — отказываюсь я. — Игорь Семенович, вы что-то хотели сказать?
— Хотел, — сухо отвечает Зорин, — ты можешь говорить что угодно, но я тебе не верю. Где-то ты однозначно тренировался. Очень серьезно и с хорошим инструктором. Таких чудес не бывает.
Я молча смотрю на него. Неожиданно картинка на мгновение теряет четкость, расплываясь смутной пеленой перед глазами. Меня словно сотрясает удар тока, тело непроизвольно передергивается.
Густой туман, окутывающий серой дымкой загородную трассу. ЗиЛ-130 с пьяным водителем, выныривающий навстречу знакомому темно-синему «Москвичу-408». Отчаянный детский крик. Развороченная машина на фоне удирающего грузовика. Милиционеры, деловито осматривающие место ДТП. Санитары, грузящие на носилки изломанное, залитое кровью детское тельце.
Похороны. Военные несут на плечах небольшой гробик, кажущийся игрушечным. Седой как лунь Семенович, ссутулившийся и постаревший лет на двадцать, поддерживаемый за руку моим отцом, медленно бредет за похоронной процессией…
— Игорь Семенович, — мой внезапно охрипший голос похож на воронье карканье, — завтра утром вы собираетесь поехать с Надей на дачу. Не вздумайте это делать…
Банка с заваркой летит на пол. Черные крупинки веером разлетаются по плиточному полу.
Зорин растерянно смотрит на меня.
— Откуда ты знаешь? Я об этом никому не говорил. Только вечером решил поехать, — ошеломленно бормочет он.
Жена наставника несколько лет назад умерла от рака. Десятилетнюю дочку Надю он растит сам. Зорин души в ней не чает. Семенович даже убедил переехать в наш город свою одинокую пожилую тетку из Уральска, каким-то чудом организовав квартирный обмен. Она присматривает за Надей, пока сэнсей на работе. Ребенок всегда одет с иголочки, чист и ухожен.
— Игорь Семенович, просто поверьте мне. Если вы дорожите жизнью своей дочери, оставайтесь дома, — я пристально смотрю ему в глаза и стараюсь говорить убедительно.
Зорин резко хватает меня за воротник кимоно и рывком вздергивает вверх, притягивая вплотную к своему лицу. Мои ноги начинают балансировать на носочках.
— Что ты сказал, гаденыш? — шипит он. — При чем здесь Надя? Если с ней что-то случится, я тебя порву.
Пытаюсь разогнуть его пальцы, но они у наставника как будто железные. Продолжаю плясать на носках, чувствуя себя кроликом в объятьях удава.
— Я вас просто предупредить пытаюсь, — хриплю, глядя ему в глаза, — завтра пьяный колхозник на ЗиЛе вылетит на встречную полосу. Вы водитель хороший, но из-за тумана не успеете вовремя его увидеть. Попробуете вывернуть руль, чтобы избежать столкновения, но у вас не получится. Он протаранит вас в бок во время разворота, удар придется именно в то место, где будет сидеть Надя.
Зорин еще несколько мгновений буравит меня бешеным взглядом. Потом ярость медленно уходит из его глаз. Он аккуратно отпускает меня, возвращая в исходную позицию.
— Извини, — раздается глухой голос сэнсея, — ты про Надю сказал, и будто красная пелена глаза застлала. Я тебя убить был готов. Она одна у меня осталась после смерти Маши.
— Все нормально, — отвечаю, осторожно ощупывая шею. Дури, конечно, в нем очень много. Еще немного и он бы меня покалечил.
— Вы мне тоже не чужой человек. Не хочу, чтобы с вами и дочкой что-то приключилось. Не знаю, как это получилось, но у меня перед глазами картинка возникла, как будто я это сам наблюдал со стороны. Уверен, если вы поедете завтра на дачу, то вам с Надей грозит серьезная опасность.
— Чертовщина какая-то, — тренер озабоченно трет ладонью лоб, — знаешь, Леша, еще несколько лет назад послал бы я тебя далеко. Но сейчас даже не знаю, что сказать. Бывал я в одной стране, общался с местными знахарями. Живут в хижинах из потрескавшейся глины, а такое творят. Никогда не поверил бы, если бы собственными глазами не видел.
Знаю я эту страну. Ангола называется. Там вы с моим отцом вместе воевали. Но вслух я Игорю Семеновичу это не говорю.
— Вот и послушайте меня, — повторяю настойчиво, — что вам стоит отложить поездку на дачу до следующих выходных? По большому счету вы ничего не теряете, а сохраните свое здоровье и жизнь дочки. Пусть лучше в
