— Беру этот.
— Ваша девушка — счастливица. — Дженни улыбнулась.
— Поверьте, это я счастливчик!
Выходя из фотостудии Дженни, я насвистывал как полоумный какую-то глупую песенку. Хотя давно уже должен был сидеть на встрече в компании отца и братца.
Дженни вручила мне небольшой пакетик с подарочным сертификатом и крошечной фигуркой золотого ангела. Прекраснее ничего не могло и быть. Я надеялся, Джии подарок понравится не меньше, чем мне.
Мое блаженное насвистывание прервал вошедший в лифт братец. На двадцать третьем этаже предстояла встреча с нашим банкиром и еще парой персон относительно потенциальных инвестиций.
Эллиот ослепил меня фальшивой улыбкой и, как только двери лифта закрылись, повернулся спиной.
— У меня есть на примете хороший портной. Он может помочь тебе с приличным костюмом, — сказал Эллиот, застегивая свой дорогущий пиджак. — Хочешь, дам его номер?
Из уважения к банкиру Роберту Хармону, хорошему другу нашего деда, я надел сегодня парадную рубашку и слаксы. Роберт заслуживал, чтобы я оделся поприличней. Но придурок-братец не заслужил ничего.
— В отличие от тебя мне нет надобности выбрасывать кучу налички, чтобы нравиться себе по утрам в зеркале. Личность и такт обходятся гораздо дешевле, чем четыре штуки за костюм.
— С удовольствием провел бы время, пикируясь со своим братом-ублюдком, но у нас есть дело, которое надо обсудить, прежде чем мы поднимемся наверх.
В отражении блестящих металлических дверей я увидел, как Эллиот, прежде чем начать, смахнул с лацкана пиджака несуществующую пылинку.
— Это не просто обычная ежегодная встреча с Робертом. Необходимо, чтобы для этих инвестиций он увеличил нашу кредитную линию.
— Для каких инвестиций?
— Для отеля в Коста-Рике. — Он вздохнул.
— Для чего? — нахмурившись, переспросил я.
— Это недвижимость, которая выставлена на продажу в Коста-Рике. По цене намного ниже рыночной. И это великолепная инвестиция. Двое собственников, которые продают все это, придут сегодня к нам. Покажут вам с Робертом настоящее цирковое представление.
— Окей… а меня зачем впутываешь во все это? Хочешь инвестировать — инвестируй.
— Чтобы приобрести недвижимость, мы должны увеличить кредитную линию. Что для нашего маленького семейного бизнеса означает наличие решающего голоса.
— А зачем вам вообще для этого дела увеличение кредитной линии? Возьмите ипотеку на эту недвижимость, как и на любое другое здание.
— Нужно все оплатить наличными. Никакой ипотеки.
— Почему?
— Потому что так хотят продавцы. У них уже есть другое предложение. Но они примут наше за ту же цену. Это возможность, которая встречается раз в жизни. Коста-Рика — развивающийся туристический рынок.
— А что ты вообще смыслишь в управлении гостиницей?
— Там есть команда. Но я не уеду оттуда, пока не увижу, что все идет как надо.
— Дай-ка угадаю… Твоя жена наверняка останется в Нью-Йорке. А ты проведешь в Коста-Рике свои гаденькие райские каникулы. Нет уж, спасибо.
Двери открылись, и братец повернулся ко мне:
— Прежде чем делать поспешные выводы, послушай презентацию. Увидишь, что это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Покачав головой, я вышел из лифта раньше Эллиота, оглянулся и посмотрел на него.
— Знаешь, что обычно говорят о том, что «слишком хорошо, чтобы быть правдой»? Что возможно, так и есть.
Что-то тут не сходилось… Полуторачасовая презентация собственников больше походила на рекламную кампанию таймшера для курортного отдыха, чем на бизнес-предложение. Нельзя отрицать, что отель был очень даже ничего. Но я не мог понять две вещи: зачем они продавали столь прибыльный бизнес и почему его нельзя было приобрести по ипотеке?
— Место чудесное, но у меня есть пара вопросов.
Физиономии папаши и братца сразу скривились.
— Жгите, — сказал собственник, который большей частью и вел презентацию, — мы здесь для того, чтобы ответить на любые вопросы.
— Отлично. Эдвард и Эллиот заинтересованы в приобретении, я же не очень стремлюсь покупать кота в мешке.
— Раньше это тебя не останавливало, — пробурчал братец.
Я не сделал ни малейшего движения в сторону Эллиота.
— Тем не менее. Насколько я понял, сделка должна оплачиваться наличными, а не по ипотеке. Это означает, что финансирование будет связано с деловой кредитной линией. А это, в свою очередь, затрагивает мои интересы в Вандерхаус-Холдинг. Поэтому я хочу знать, почему собственность не может быть куплена в ипотеку.
Оба мужчины посмотрели друг на друга, потом на Эллиота. Тот и ответил на мой вопрос.
— Некоторые владельцы-инвесторы предпочитают дискретную транзакцию. Они не указаны в юридических документах как владельцы. А у одного из законных собственников имеются небольшие проблемы с налоговым управлением.
— Насколько небольшие? — Я прищурил глаза.
— Сделка должна быть оплачена наличными, иначе средства будут конфискованы по решению суда, — ответил один из владельцев.
— Не беспокойтесь — на самой недвижимости в Коста-Рике долгов по налогам нет. Только на одном из инвесторов.
Интересно, случалось моему братцу хоть когда-нибудь впутаться во что-то, не пахнущее дерьмом?
Я был спокоен. Решение принято. Никогда не стремился выкладывать всю правду перед налоговой, когда речь шла о бизнесе или расходах на содержание офиса. Но тут меня втягивали в огромную аферу с наличными, чтобы кто-то избежал уплаты долгов по налогам. И бог ведает, почему другим инвесторам понадобилась дискретная транзакция.
Встреча закончилась, и оба владельца отеля попрощались. Наш банкир Роберт задержался, чтобы поболтать с Эдвардом, оставив меня один на один с ослом-братцем. На столе Роберт оставил несколько бланков, которые мы должны были подписать, чтобы увеличить кредитную линию на миллион долларов.
Вытащив из внутреннего кармана пиджака ручку, Эллиот швырнул ее через стол ко мне.
— Почему бы тебе не подписать бумаги прямо сейчас? А потом катись своей дорогой.
— Ничего подписывать не буду, — оттолкнув упавшую передо мной ручку, возразил я. — Может, я и не разбираюсь в бизнесе, но темные делишки вижу сразу. Это как раз одна из тех сделок, от которых дед старался держаться не менее чем в десяти футах.
Физиономия брата искривилась.
— Прекрати строить из себя невинность и подпиши чертову бумагу. Тебе не придется и цента
