Но Эстелла быстро постаралась выбросить из головы весь этот вздор. Крайне практичная, как все француженки, она вспомнила, что браки по любви не часто случаются в высшем обществе. Обе стороны, включая родителей невесты, должны иметь достаточно денег, чтобы обеспечить будущее детей. Это честная сделка, единственно приемлемая среди знати. И Синара, конечно, должна все понять, когда будет давать обеты этому смуглому темноволосому мужчине.
— Насколько понимаю, вы даете свое благословение, мадам? — осведомился Мерлин, и Эстелла, невольно сжавшись, проклиная собственную трусость, молча кивнула.
В эту ночь Мерлин долго стоял под дверью Синары. Из комнаты не доносилось ни звука. Уснула ли она?
Он предпочел бы жениться на Синаре по любви.
Мерлин вздохнул. Хотя он обожал девушку, вряд ли она когда-нибудь ответит ему тем же. Но единственный способ позаботиться о Синаре, защитить от Феликса, — это жениться и постоянно находиться рядом с ней.
Он снова вздохнул и направился в хозяйскую спальню на другом конце коридора. Шаги гулким эхом отдавались на деревянном полу. Со дня смерти отца Мерлин с трудом заставлял себя входить в эту комнату, помня, что раньше она принадлежала Россу. Сколько ночей, сколько лет подряд его отец точно так же проходил по этому коридору?
— Я узнаю, кто тебя убил, отец, и почему, — прошептал Мерлин, тихо закрывая за собой дверь. Он вспомнил подозрение, блеснувшее в глазах Синары, ранившее больше, чем презрение и неприязнь светских знакомых в клубах. Снова и снова он воскрешал в памяти ту кошмарную ночь, когда отец погиб: бурю, взбесившихся лошадей, сбросивших карету в овраг, экипаж, разбившийся на острых камнях. Если бы только Мерлин знал, чья рука нажала на курок пистолета, чей выстрел ранил одну из лошадей!
Сидя на кровати, он зябко потер руки, словно пытаясь отогнать леденящие воспоминания. Еще со времени Ватерлоо Мерлин стремился радовать глаза красотой, находить облегчение от картин кровавого ужаса, терзавших мозг по ночам. Внешне он выглядел как и раньше, если не считать хромоты, которая всегда будет напоминать о смерти Макса… но в душе… в душе постоянно шло сражение между миром и войной. Война… Война… Даже сейчас воспоминания грозили затянуть его в бездонную пропасть.
Мерлин порывисто встал, несколько раз глубоко вздохнул, вынуждая себя думать о том хорошем, что случилось за последнее время. Он снова в Стормивуде, и ежедневные занятия делами поместья помогут вернуться к обычной спокойной жизни. Но эта радость была обманчивой, ведь за письменным столом в кабинете должен был сидеть его отец. Однако Мерлину нравилось спокойствие этого места, дружелюбие лошадей и других животных, не знающих, что такое судить и осуждать. Слуги же обращались с ним, как с самим дьяволом — все, за исключением Брембла. А Гидеон Свифт был единственным другом, другом, вернувшим ему способность мыслить и чувствовать, когда после смерти отца все, казалось, навсегда погрузилось в непроглядную тьму. Теперь Мерлин жил одним днем, все с большим нетерпением дожидаясь часа, когда обнаружится, кому была выгодна гибель Росса.
Внезапно натренированный слух Мерлина уловил слабый треск сломанной ветки. Быстро подбежав к окну, он слегка отодвинул тяжелые бархатные гардины.
Полная луна освещала силуэты трех лошадей на краю парка. Всадники не переговаривались, стояла мертвая тишина, только темные плащи развевались на ветру. Лица повернуты к нему. В окно чьей спальни они смотрят: его или Синары?
Выругавшись про себя, Мерлин сжал рукоятку побывавшей во многих битвах шпаги, которую, из предосторожности, не снимал с той минуты, как похитил Синару из Блек Рейвна. Кинжал, как обычно, был спрятан в сапоге. Неужели Феликс решился отомстить? Вполне в его духе — явиться среди ночи и прикончить врага во сне, если тот не поостережется, или, еще хуже, — нанять убийц, чтобы самому не пачкать руки.
Непрошенные гости пробрались через проход в живой изгороди и начали осторожно приближаться. Густая трава заглушала стук копыт. Мерлин сжал челюсти, но все же вынудил себя подождать несколько секунд, желая убедиться, что они крадутся к дому, а сам пока переместился в тень, чтобы получше рассмотреть происходящее. Трое темных всадников, походивших на зловещих призраков, были уже у самого крыльца.
Мерлин медленно потянул рукоятку шпаги, но клинок, выходя из ножен, громко скрипнул. Резкий звук разорвал тишину. Пальцы Мерлина конвульсивно сжали витую сталь.
На какой-то момент все застыли. Потом один из незнакомцев, чье лицо выделялось бледным пятном в темноте, показал на окно. Ее окно. Безумная ярость охватила Мерлина, но он не двинулся с места, ожидая, что предпримет враг.
К его удивлению, никто не спешился. Кони пошли шагом вдоль пологих ступенек и длинной каменной террасы с низкой балюстрадой. Мерлин, перебегая из комнаты в комнату, следил за ними из дома.
Всадники объехали церковь, расположенную в рощице недалеко от главного здания. Потом возвратились, не останавливаясь, пересекли лужайку и направились к воротам.
Мерлин нахмурился. Он мог бы поклясться, что различил профиль Феликса под широкополой шляпой, но в конце концов это мог быть кто угодно. Правда, интуиция подсказывала, что он не ошибается. Кто еще будет бродить по ночам возле дома? Феликс, по-видимому, решился отомстить.
— Приходи. Я буду готов к встрече, — пробормотал Мерлин про себя, вкладывая клинок в ножны. — Даже если мне придется все ночи напролет проводить у окна.
Тем временем, Синара лежала без сна, опершись на подушки, Эстелла сидела рядом, сжимая застывшую руку дочери.
— Мерлин — куда лучшая партия, чем Феликс, дорогая. Если станешь его женой, Брендон и я будем обеспечены на всю жизнь и никому из Хоторнов больше никогда не придется беспокоиться о деньгах.
Она остановилась, заметив непокорный блеск в сине-зеленых глазах девушки:
— Конечно, твой отец был благороден, но едва сводил концы с концами. Мы бедны, Синара.
— Мама, значит, ты решила продать меня тому, кто больше даст, чтобы уплатить долги?
Губы Эстеллы нервно дрогнули:
— Ты собиралась выйти за Феликса, чтобы спасти брата, так что какая разница? Мерлин и Бренд не враги, это больше, чем может предложить Феликс. Если я зерно припоминаю, Бренд его не выносит.
— Феликсу это безразлично, — отозвалась Синара, приглаживая влажные волосы. — И кроме того, что если Мерлин убийца? Война изменила его, превратила в холодного безжалостного человека. Неужели ты хотела бы видеть меня женой преступника?
Эстелла с новой силой вцепилась в пальцы дочери:
— Non… нет, дитя мое. Я сердцем чувствую, Мерлин не мог сделать этого. Только порочный до мозга костей человек способен убить собственного отца. Мерлин любил Росса.
