Читаем без скачивания Сребреники Иуды - Скотт Макбейн

— Лора, — адвокат, хорошо одетый мужчина сильно за пятьдесят, взял ее руку и подвел к скамейке, — как вы?

— Убийцу отпустили.

— Лора, мне жаль, ноу нас не было серьезных доказательств.

— Но ведь я видела Крамера, слышала его голос, опознала его среди многих других, которых поставили передо мной. Чего же еще им нужно?

Адвокат пожат плечами.

— Этого недостаточно. Присяжные, должно быть, решили, что, опознавая его, вы ошиблись. — Он погладил ее руку. — Что я могу сказать? Для меня ясно, что он виновен, но эксперт-психиатр свидетельствован в его пользу, причем весьма категорично. Защите удалось заполучить Пола Стаффера, одного из крупных специалистов в этой области. Он был тверд в своем мнении как камень.

В этот момент Пол вышел из зала суда вместе с адвокатом защиты. У входа его ждала толпа репортеров. Глаза Лоры сузились.

— Крамер виновен, это очевидно. Достаточно понаблюдать за его поведением. И он убил не только мою сестру — он серийный убийца.

— Лора, пожалуйста, успокойтесь, — тихо проговорил адвокат. Он не хотел, чтобы ее фотографировали в таком состоянии. — Понимаете, суду нужны неопровержимые улики.

Но у Лоры Дьюкс не было никаких улик. Она встала, побежала за Полом и догнала его в конце коридора.

— Сколько вам заплатили?

Он поначалу вообще не хотел с ней разговаривать, но затем взял себя в руки.

— Мой обычный гонорар. Тридцать тысяч долларов.

— За ложь.

— Я не лгал.

Голос Лоры возвысился до крика:

— Лгали. Потому что в глубине души знали, что этот монстр замучил и убил мою сестру. Он злодей. — Она ткнула в Пола пальцем. — Вы знали. И спрятались за все эти причудливые термины, за весь этот ваш мерзкий жаргон. Вот за что вам заплатили. Вы лжец.

— Я высказал свое мнение, которое считаю правильным, — спокойно ответил Пол.

— Вы в это не верили.

Он пожал плечами и двинулся на выход, к телевизионным камерам. Адвокат схватил Лору за руку.

— Зря вы начали с ним разговор. Это все без толку.

— А как мне дальше жить? — крикнула она. — Скажите!

— Лора, пойдемте. Я отвезу вас домой.

Она вырвала руку.

— Вы думаете, что с этим можно примириться? Эта сволочь порезала мою сестру на куски, а присяжные признали его невиновным. Это правосудие?

— Лора, я знаю хорошего психиатра, — со вздохом проговорил адвокат. — Он вам поможет.

— Ага, значит, мне тоже нужен психиатр? — Она вырвалась и побежала прочь.

Вечером Лора Дьюкс сидела в церкви, недалеко от того места, где вытащили из канала тело ее сестры. Сидела неподвижно на первой скамье. На алтаре мерцали свечи. Тишина.

Но внутри ее бушевала буря. Она проклинала Бога: «Зачем Ты меня создал? Зачем Ты создал мою сестру? Чтобы она умерла такой ужасной смертью? Зачем?

Скажи мне, почему в этом мире зло всегда выходит сухим из воды? Почему существуют убийцы, педофилы, маньяки? Почему их всегда защищают, а добро страдает? Почему? Это единственное, что я хочу знать. Почему ? — Задавая вопросы Всевышнему, она пристально смотрела на алтарь. — Ну что же Ты молчишь? Это же такой простой вопрос! Почему не отвечаешь?»

В ответ лишь слабо подрагивало пламя свечей на алтаре. И тишина. Молчал и человек на кресте. Вот так всегда — никакого ответа. Сплошной идиотизм. Бог, который никогда не отвечает.

Она опустилась на колени, чтобы произнести последнюю молитву:

— Боже, если Ты действительно меня любишь, если Тебе действительно есть до меня и до моей сестры какое-то дело, я молю Тебя об одном: чтобы Ты покарал Карла Крамера, заставил его страдать. И заставил страдать этого лжеца-психиатра, который ему помог. Но Ты этого не сделаешь, верно? Не заставишь их страдать…

Лора Дьюкс вгляделась в распятие. Она знала истинную причину, почему ее Бог не отвечает. Потому что Он ушел из жизни в тридцать три года, и у Него не было семьи. Никого из Его близких не насиловали, не издевались, зверски не убивали. А что же делать ей? Пусть подскажет, как ей жить дальше? Все время вот так страдать? Потерять сестру и знать что Крамер через несколько лет выйдет из тюрьмы и опять возьмется за свое? Обязательно найдет ее, Лору, и она станет его следующей жертвой? Что же ей делать, о Христос?

Через десять минут Лора встала и пошла по проходу. Веры больше в ее сердце не было, потому что нет в этом мире мошенников никакого любящего Бога. Это очередной обман, плод воображения, а существует только дьявол — зло, откровенное и безграничное.

Лора спустилась по ступеням. Дошла до больницы попрощаться с матерью. Старая женщина ласково ее приняла, понятия не имея, кто перед ней.

А потом Лора Дьюкс покончила жизнь самоубийством — утопила себя и свое горе в том же канале, откуда выловили сестру.

Пол положил трубку. Тихо вошел в гостиную. Приближалась полночь. Мэри читала журнал, с ногами забравшись на диван. Увидев выражение его лица, встревоженно спросила:

— Что случилось?

— Лора Дьюкс покончила с собой. Час назад.

— О Боже! — Мэри прижала ладони к лицу.

— Пошли спать.

— Пол, ты в этом не виноват. Ты написал заключение так, как считал нужным.

Он долго ворочался в постели. Сон не шел. В жизни всегда есть выигравшие и проигравшие. Сейчас вот Крамер выиграл, а Лора Дьюкс проиграла. Жюри присяжных признало Крамера невиновным, и она не смогла это принять. Что же делать ему, Полу?

Он перевернулся на бок, размышляя: «Конечно, дело было трудное. Даже я начал сомневаться, особенно после этого странного разговора накануне оглашения вердикта. Но уже было поздно идти на попятный. В любом случае я больше не стану выступать на стороне защиты, если они подадут апелляцию по делу об убийстве в баре. Там Крамер был признан виновным правильно.

Завтра телевидение раскрутит самоубийство Лоры Дьюкс на полную катушку. Меня будут обвинять в ее смерти. Но у девушки был обыкновенный эмоциональный срыв. Она не смогла пережить гибель сестры. С близнецами, особенно однояйцовыми, такое случается довольно часто».

Он стал думать о другом: надеть ли завтра новый костюм, купленный пару дней назад? С каким галстуком — желтым или красным, в котором он появился в первый день процесса? Обратят ли на это внимание телезрители?

Наконец Пол крепко заснул, а Мэри не спала — она молилась.

— Входи. — Надзиратель открыл дверь камеры. — психиатр посетит тебя через несколько дней.

— Ну и пусть. — Теперь Крамеру былобезразлично, придет Пол или нет. Эксперт сделал свое дело.

Он прошелся по камере, подождал, пока надзиратель уйдет, затем с улыбкой плюхнулся на кровать. Все же хорошо вернуться домой! А через пару месяцев, когда шумиха утихнет, его переведут на менее строгий режим.

Он вытянулся на своей металлической постели. «Сегодня был удачный день. Избежать смертного приговора — это не шутка. Пять лет за убийство в баре, конечно, придется отсидеть. Но это чепуха. Я найду чем заняться: буду писать письма этой симпампушке ее сестре, притворюсь раскаявшимся. А когда выйду отсюда целым и невредимым, опять, как всегда, примусь за свое. Я не могу иначе, моя повелительница не позволит».

Карл Крамер закрыл глаза. Он думал о Лоре Дьюкс. Мысленно раздевал ее, затем разрезал на куски, смакуя подробности. И вскоре заснул.

А рядом с ним встал ангел тьмы.

Глава шестая

Не скоро свершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов челопечеекпх делать зло.

Кардннал Бенелли посмотрел на часы. Пора спать. Прочитал последние слова: « Когда я чаял добра, пришло зло; когда ожидал света, пришла тьма».

Затем положил Библию на кресло рядом с кроватью. Ладно, закончу главу из Книги Иова завтра вечером. Тяжелое чтение. Бедный Иов. Мало того, что страдает невинный, так выясняется, что Бог намеренно заставляет его страдать. Это особенно ужасно.

Бенелли выключил свет. Сегодня был длинный и унылый день. Утром встреча с делегацией священников из Буркина Фассо, которые рассказали в деталях о резне христиан в этой стране. Куда катится человечество? Страшно подумать. И что может сделать он, кроме как говорить прочувственные слова и молиться?

Днем заседание финансовой комиссии Римской церкви. Оказывается, казна снова пуста. Расходы Ватикана с каждым годом почти удваиваются. Потом этот инцидент со священниками в Китае… Дальше вспоминать не хотелось.

Бенелли прочитал традиционные молитвы. В конце добавил несколько пожеланий от себя. Разумеется, ничего эгоистичного. Просто выразил горячую надежду, что заседание экуменической[2] комиссии в четверг, на которой он будет председательствовать, пройдет хорошо. Эти евангелисты такие беспокойные!

Наконец он лег спать. Но опять, как и в последние несколько дней, сон не шел. В чем дело? Вроде днем не особенно нервничал… Может быть, это просто возраст и надо принять снотворное? Нет.