Патриция, обменявшись с Вихрем парой слов, произнесла:
- Мийача никогда не сдадутся. Они готовы умереть. Но до того, как они окажутся в Счастливых Охотничьих Угодьях, - множество Длинных Ножей распрощаются с жизнью.
- Прочь с моих глаз! - взревел майор остервенело. - Прочь!.. Или я не ручаюсь за себя!
- Ох, Эндрю, - с мукой в голосе прокричала девушка. - За кем же ты охотишься?!
- За сестрой-потаскухой и ее краснорожим жеребцом!
Со слезами на глазах Патриция развернула лошадь и вместе с Вихрем поскакала обратно. Майор вскинул карабин и прицелился.
- Не по-офицерски, сынок, стрелять в спину, - ровно проговорил его отец.
Майор заколебался, потом сплюнул и водворил карабин на место.
- Извините, отец, нервы, - сухо сказал он. - Мы все устали, а тут еще сестра со своей дикой любовью.
- Женщины порой бывают непредсказуемы, Эндрю... И сестры, и дочери, все они. Так уж устроен мир.
Майор едва ли слышал рассуждения отца. Его глаза были устремлены на северный берег ручья, где верховые Мийача во главе с Татекахомни готовились вступить в бой. Рядом с взрослыми воинами находились убеленные сединами старики и угловатые жилистые подростки. Тридцать жаждущих свободы индейцев, решивших стоять насмерть.
По знаку командира горнист протрубил атаку, и колонна кавалеристов рванулась вперед с саблями наголо.
Индейцы оставались на взгорке какое-то время, а потом, произведя из огнестрельного оружия стройный залп, бросились навстречу солдатам.
Этого никто не ждал. Численный перевес был на стороне Длинных Ножей, и они настолько уверовали в свое превосходство, что этот отчаянный напор дикарей стал для них почти полным сюрпризом. Индейцы пронеслись сквозь колонну подобно внезапному шквалу ветра. В вечерней мгле боевой порядок кавалерии был напрочь разрушен. Призывы офицеров и сержантов глохли в яростной неразберихе. Затем краснокожие ударили еще раз, и среди криков раненых и умирающих растворились в темноте, словно смертоносные призраки.
Лейтенант Уайт с зажатой в потной ладони саблей, не слыша и не видя командира, начал сам выстраивать разбитых и обескураженных солдат. Кое-как преуспев в этом, он выяснил, что погибли семь солдат, десять были ранены и самое неожиданное - пропал майор Трабл! Его искали, звали по имени, но он как сквозь землю провалился. В конце концов стало совершенно очевидно, что командир попал в плен. После захоронения павших эскадрон принялся устраиваться на ночлег.
ГЛАВА 9
Лейтенант Уайт только под утро забылся коротким сном. В отблесках костров он лежал под армейским одеялом и тупо смотрел в ночное небо, усыпанное мириадами поблескивающих звезд. В его мыслях был полный разброд. В основном он думал о Патриции и ее из ряда вон выходящем поступке. Как могла воспитанная девушка осмелиться на это?.. Она должна была тысячу раз подумать, прежде чем пускаться в подобную авантюру... Впрочем, как говорил маркиз, сейчас мирно посапывающий рядом, женщины -непредсказуемые особы. И Патриция наглядно продемонстрировала свое сумасбродство... Жаль, очень жаль... Что ж, надо просто выкинуть ее из головы, и это будет только справедливо... А Мийача!.. Я никогда не знал их такими. Они утерли всем нос! Прежде они лишь убегали, а теперь превратились в бесстрашных воинов... Видно, тогда Мийача просто не знали, что делать. В настоящее время у них есть цель. Великая цель! Они стремятся в Канаду и будут драться как тысяча чертей... Майор Трабл!.. Что его ждет? Пытки и смерть?.. Да, нет, вряд ли. Патриция не позволит никому дотронуться до брата...
Лейтенант забылся сном, в котором отчетливо видел оскальпированного Вихря. А когда проснулся, то увидел, как маркиз готовит у ближнего костра кофе.
- С пробуждением, мистер Уайт, - сказал он. - Как спалось?
- Паршиво спалось, сэр. Такая ночка, что не до сна.
Лейтенант присел к костру и протянул к нему руки.
- Как вы думаете, сэр, индейцы отпустят майора? - спросил он.
- Всенепременно и очень скоро. Татекахомни показал свою силу и решимость сражаться, вот и все... К тому же Патриция...
- Да, да, я уже подумал об этом.
- Полагаю, мистер Уайт, вы не станете всю оставшуюся жизнь держать на нее зло. Конечно, обидно, когда вам предпочитают другого, но надо оставаться мужчиной и забыть обо всем этом.
- Что я и намерен сделать, - с горькой усмешкой произнес Уайт.
- Вот и прекрасно... Будут еще у вас девушки. Будут.
Они съели завтрак и запили его горячим крепким кофе. Солдаты, мрачные и недовольные той трепкой, какую они получили от индейцев, вполголоса вели невеселые беседы у костров.
- Сэр. Получается так, что я вроде жалел оглала, - сказал Уайт, выплеснув остатки кофе на траву. - Теперь же выходит, что они достойны по крайней мере нормального уважения.
- А Татекахомни, - ответствовал маркиз с явной долей иронии, - к нему это относится?
- Бросьте, сэр, - нахмурился лейтенант, недовольно блеснув глазами. Стоит ли сыпать соль на свежие раны? Татекахомни останется моим врагом.
- Извините, мистер Уайт, - посерьезнел маркиз. - Старики иногда любят пройтись по чувствам неудачливых Ромео... Еще раз, извините. Понимаю, к Вихрю вы всегда будете питать злость.
- Все в порядке, оставим это... Помнится, сэр, Вы неплохо знаете внутриплеменную структуру тетонов, их влиятельных вождей. А как насчет того, чтобы рассказать об их ранней истории. Откуда они пришли в прерии?.. Интересный народ эти тетоны.
Маркиз достал трубку и, не спеша набив ее табаком из индейского кисета, начал раскуривать.
- Вы любознательны, мистер Уайт, и это мне нравится, - сказал он. - Что ж, попробую рассказать о тетонах. Тем более что я сам когда-то интересовался их историей и у меня были хорошие рассказчики из Хункпатилов. Сиу, или дакоты, пришли к верховьям Миссисипи с ее срединного течения. Они всегда были храбрыми и воинственными людьми, и всем алгонкинам - чиппева, кри, маскутенам и другим - пришлось в спешке разбежаться во все стороны под их могучим напором.
Но когда те заполучили у англичан и французов огнестрельное оружие, то сиу стали терпеть поражения и отступили из обжитых мест в южную Миннесоту. Первыми это сделали янктонаи, янктоны и тетоны.
Восточные дакоты - сиссетоны, мдевакантоны, вахпекьюте и вахпетоны оставались у верховий Миссисипи до 1735 года.
Сиу свято чтили родственные узы, но одна группа янктонаев ассинибойны - в конце концов откололась от них и примкнула к алгонкинам. Наверное, из-за того, что кри в избытке снабжали их ценными европейскими товарами и ружьями.
Янктоны откочевали к реке Голубая Земля, янктонаи пошли вниз по Миннесоте. Тетоны к этому времени разделились на три группы - брюле, оглала и саоне. Первые две стали кочевать в прериях к западу от Голубой Земли, а саоне - в верховьях реки Миннесота. Брюле, или сичангу (Обожженные Бедра), оглала (Деревня, разделенная на много маленьких общин) и саоне (Стрелки Среди Деревьев) были настоящими первопроходцами. Они шли все дальше на запад, открывая для себя необозримые пространства равнин, по которым огромными стадами бродили бизоны. Брюле и оглала в этом движении постоянно были чуть впереди Стрелков Среди Деревьев - миннеконжу, хункпапа, сансарков, ухенопов и черноногих - сиу.
У верховий Миннесоты жили два небольших племени сиу, вазикуте (Стрелки Среди Сосен) и масикото (Стрелки из Ружей), и они не удержались от того, чтобы не присоединиться к великому исходу. Вазикуте смешались с разными саоне и янктонаями. Масикото частью влились в состав ухенопов (Два Котла), а остальные стали кочевать с шайенами и вскоре растворились среди них.
Первыми тетонами, увидевшими Черные Холмы, были индейцы военного отряда оглала Стоящего Медведя в 1776 году. Потом тетоны сделали мощный рывок к Черным Холмам, прогнав из окрестностей этих гор кайова, кроу, понка и омаха.
Самыми передовыми и отважными пионерами являлись оглала, и к ним присоединилось множество саоне, навсегда покинувших свои кланы.
Маркиз умолк, попыхтел трубкой, а затем добавил:
- Так что оглала есть чем гордиться, мистер Уайт. Несомненно, они достойны самого откровенного уважения.
- Похоже, что так, - согласился лейтенант. - Они действительно заслуживают его.
Лейтенант с маркизом еще продолжали сидеть у костра и беседовать, когда раздался громкий солдатский крик:
- Дикари отпустили майора Трабла!
Взоры всех обратились на север. Бывший пленный офицер медленно ехал на своей лошади к стоянке. Даже издалека было видно, что он в подавленном настроении. Приблизившись к отцовскому костру, он спрыгнул с лошади и с хмурым видом уселся на землю. Солдаты, завершая принятие пищи, украдкой следили за командиром.
- Как ты, Эндрю? - осведомился у сына маркиз.
- Жив, здоров и наслаждаюсь своим позором, - пробурчал майор.
- Ты это зря, сынок. На войне бывает всякое, и в плену оказываются даже генералы.
- Строить эскадрон, сэр? - спросил Уайт, приподнимаясь на ноги.
