Еще не войдя в зал ожидания, слышу оттуда оживленный разноголосый гомон и звуки, похожие на аплодисменты. Кучка разномастных чужаков образовала круг, в центре которого, кто бы сомневался, эта бедоносица. Она бодро распевает какой-то марш на тему звездных завоеваний, сочиненный, похоже, еще в эпоху ранней колонизации. При этом девчонка умудряется еще и отплясывать что-то весьма залихватское. Гнусавит только, но это из-за фильтра. Инопланетяне смеются на все лады, с энтузиазмом хлопают и одобрительно стучат конечностями. В хорошо знакомый контейнер из-под продуктов с облупившейся надписью «Дерзающий» сыплются мелкие монетки. Когда песня заканчивается, существо, напоминающее рогатую змею, шипит и высвистывает что-то на своем наречии. Девица слушает, склонив голову, потом энергично кивает и разражается немыслимыми звуками, которые мог бы издавать сломанный водопроводный кран. Однако змееносцу, по всему видать, это очень даже нравится — он раскачивается в такт какофонии и отбивает одному ему понятный ритм кончиком хвоста. Когда кучерявое чудище раскланивается, свежеприобретенный фанат кидает в контейнер довольно крупную купюру. А, так это еще и концерт по заявкам…
— Цирк улетел, а клоуны остались, — язвлю я. Даже не повернув головы в мою сторону, девица затягивает следующую песню из своего репертуара. К кружку зрителей подтягивается еще парочка ползучих негуманоидов, закончивших трапезничать в кафе. Я не расист, но полное отсутствие человекообразных заставляет чувствовать себя как-то немножко неуютно… Этак я, чего доброго, еще симпатией к паршивке проникнусь, от тоски и вынужденного одиночества.
В серверной меня ждет очередной очешуенный сюрприз — местный сервак в самом буквальном смысле лежит на полу, являя собой практически идеальную лепешку из корпуса и наносхем.
— Как это произошло?! — офигеваю я, понимая, что даже расти из моих плеч руки из чистейшей платины, а не вот то, что от природы произросло, и то я вряд ли чем-то тут мог бы помочь.
— Гугун напитком немножко пей-пей голова-ноги, зайти сюда маленький проблема, ваша-ваша летай, спотык — бум! Вот! — всеми своими конечностями и даже усиками кажет на лепешку саранча. Если честно, я этого Гугуна даже видеть не хочу, и очень надеюсь, что там, где я прикорну на ночь, он шастать не станет, особливо после возлияний.
— Тут уже ничем не поможешь, все менять надо, — развожу я руками. Сети не будет… черная дыра все это побери! Настроение стремительно катится в нее же. Ладно… пойду, потреплюсь с командами торчащих на посадочной площадке посудин. Может, кто захватит… просто куда-нибудь, где хотя бы дышать можно даром.
Но и на этой стезе меня встречает сплошной облом — то корабль летит куда-то совсем к черту на кулички, то тупо не приспособлен под гуманоидную анатомию с физиологией, то мест для лишнего существа у них нет. Снаружи поднимается настоящая песчаная буря, заволакивая все бурым маревом, и я спешу убраться с площадки. Вернувшись в зал ожидания, где какие-никакие сидения или лежаки, если угодно, присутствуют, устраиваюсь на одном, чтобы заменить заряд в фильтре и принять антигистаминное — мелкие волоски, летящие с саранчи, породили нешуточный такой зуд в лице и руках. Не профукал бы свой скафандр — сидел бы как нормальный человек, с солидным запасом кислорода и в приятной изолированности от чужаков. Чемодан сворачивается у ног клубочком, тихонечко урча приятной музыкой. Стресс снимает.
Толпа космолетчиков не редеет — теперь в центре зала разворачивается второе действие шоу, которое должно стать начальной ступенью на пути к финансовому процветанию бедоносицы. Держа в руке какое-то барахтающееся многоногое создание, напоминающее гигантского зеленого таракана, кучерявая предпринимательница призывает делать ставки. На полу уже огорожено место и протянуты ленточки, разделяющее пространство на дорожки. Остальные участники предстоящего забега, похоже, шебуршатся в сумке — та буквально ходит ходуном. Так и есть — в следующую минуту девчонка извлекает оттуда подпрыгивающую коробку, размалеванную в кричащие цвета здешнего ресторанчика. Обед чей-то, что ли? Насекомые расходятся по разнокалиберным конечностям и водружаются на старт.
Опустившись на колени, щупальца и ложноножки, участники азартно орут и подгоняют каждый свою тварь. В контейнер, из которого до сих пор, кажется, разносится густое ванильно-шоколадное абмре, снова сыплются монеты. Конец веселью кладет появление пары капитанов. Один — соотечественник рогатого змея, второй помахивает белоснежными крыльями и изрядно напоминает гигантского гуся. Но в глазах обоих горит то же адское пламя, что и у Варга. Стоит лидерам разинуть рты и клювы — и подчиненных как в Черную дыру сметает. Дис-ци-пли-на! На всех наречиях звучит похоже.
Толпа расходится. Некоторые фамильярно хлопают организаторшу увеселений по плечам и макушке. А один даже пытается куда-то за собой тащить. Кучеряха сначала с улыбкой отказывается, но до того не доходит, кажется. Меня это начинает напрягать. Паразитина, конечно, та еще, сам бы на молекулы распылил, жить из-за нее всего ничего осталось, и все равно терпеть не могу, когда к кому-то пристают. Тем более к девчонке. Эмансипация среди человечества давно отгремела, победив, только инстинкты на помойку не выкинешь, да и многие расы, проживающие во вселенной, имеют на такие вещи свои собственные взгляды. У лакийцев догнать испуганно уносящуюся самку и что есть мочи хряснуть хвостищем по хребту — как у нас в кафе пригласить. А именно такой тип к кадету Соколовой и прилип. Я быстренько засовываю свои скромные пожитки в раззявленную пасть чемодана и поднимаюсь.
Настойчивая лапища игриво обвивается вокруг талии девицы, норовя увлечь к выходу. Ее обладатель лопочет что-то на своем диалекте и шумно дышит, вывалив раздвоенный язык.
— Эй, чувак, отвали от девушки, не видишь, она не хочет никуда с тобой идти, — состряпав рожу посерьезнее, говорю я. Понимаю, что до Варга мне как до Земли отсюда раком, но уж что имеем, как говорится. Переводчик тут же доводит до него эту незатейливую информацию на родном языке. Из оружия у меня с собой только плазменный нож, надеюсь, в ход его пустить не придется… Уроки самообороны я бессовестно прогуливал, предпочитая им… немножко иные увеселения.
— Твоя самка? — бесстрастно интересуется переводчик. Раздвоенный язык ящера с шипением выдвигается на добрых полметра, едва не касаясь моего лица. Курсант Соколова сводит брови, очевидно, теряя терпение — этого качества у нее не великие закрома, если я хоть немного разобрался в ее характере.
— Она — землянка, землянки никому не принадлежат, только самим себе, — парирую я, протягивая руку к девчонке. Хрясь! Невероятно твердый пластинчатый хвост наотмашь бьет меня по морде, отшвыривая к сиденьям. Башка встречается с краем одного из них и в глазах стремительно наступает грустный беззвездный космос.
====== Глава 6. Кадет Соколова. Успехи дипломатии ======
А ведь я честно пыталась по-хорошему, как мамочка учила… Но прадед, хоть и оказался на поверку рукожопом чистой воды, все-таки в жизни сечет лучше. Он мне всегда твердил, что самый надежный способ донести до кого-то свою мысль — небольшой параллельный акт морального или физического насилия. А лучше — и то, и другое разом. Спасибо, дедуля, за науку. С этими мыслями и открываю стажировку по своей второй специализации, раз уж в первой попрактиковаться по милости несговорчивого Вегуса не довелось.
Ботинок душевно врезается в челюсть ящероподобного ухажера, и не успевает тот долететь до пола, как я седлаю его и нейтрализую хвост — лапы у лакийцев слабоваты, а вот эта дрянь лупит с силой лягающегося мула. Впрочем, и я не лыком шита, рука у меня тяжелая. Да и нога тоже. Когда хвост надежно прижат к полу, приступаю ко второму акту воздействия и обкладываю вяло подергивающегося подо мной ящера трехэтажным лакийским матом. Признаться по правде, язык этот я знаю более чем поверхностно, разве что с грехом пополам самые элементарные вещи спросить могу. Но я следую золотому правилу — перед изучением чужой речи первым делом вызубриваю наизусть самые забористые выражения. Мало ли как и когда пригодятся…
