— Диночка, — сказал Илья Давидович, неожиданно прекратив интимно-телепатический контакт с И.Д.К. и вернувшись в свое «я», а следовательно, к своим страхам. — Диночка, мне нехорошо. Я, это… Когда думал, то не очень представлял…
— А ты всегда, когда думаешь, то не очень представляешь, — хмуро сказала Дина. — Мне самой им сказать, что ты никакой не Мессия, а…
— Нет, нет! Я вовсе не об этом!
Илья Давидович посмотрел в грустные и уставшие глаза жены, неожиданно поцеловал ее в лоб и спросил у И.Д.К., не нужно ли дать Дине прочитать отрывок из Торы, тот самый, который бы и ее… Нет, — услышал он мысленный вскрик. — Не время. Делай все, как договорились. Хорошо, — вздохнул Илья Давидович и пошел к людям.
x x x
И.Д.К. не ожидал, что экспериментальная фраза, составленная им из текста Торы, произведет столь быстрый биологический эффект. Он убежден был в истинности своей концепции, но полагал, что любое вербальное воздействие на организм — процесс длительный и не однозначно надежный.
На выделение Кода у него ушли семь лет. На то, чтобы ощутить его действие, — семь минут.
Он подошел к окну и сказал вслух:
— Ну, и что теперь?
В холле глухо стукнула входная дверь — вернулся сосед. Человеком он был нешумным, но занудливым до предела. К тому же, верил только в строительных подрядчиков, снабжавших его работой, и все, что хоть как-то было связано с Торой, религией или просто с абстрактным мышлением, вызывало у соседа приступ тропической лихорадки. Встречаться с ним сейчас И.Д.К. не хотел, но, судя по звукам, сосед оккупировал продавленный диван, стоявший в холле, и намерен был врубить телевизор.
— Черт бы тебя… — пробормотал И.Д.К. и заметался по комнате. Кроме как в салон выйти было некуда.
Компьютер был все еще включен, И.Д.К. вошел в «Нортон» и запустил программу форматирования жесткого диска. Компьютер попытался было протестовать, предупреждая писком и надписями "Внимание! Вся информация на диске будет уничтожена!", но И.Д.К. подтвердил свое решение, и многолетняя работа была моментально отправлена в небытие.
Оставались еще дискеты, их И.Д.К. запихал в огромный карман куртки, куртку надел, выключил компьютер и вышел в салон.
Сосед смотрел телевизор и отдыхал от перетаскивания тяжестей. Отдых заключался в том, что ноги соседа упирались в стену на самой высокой отметке, какую он мог достать, лежа на диване.
— Уходишь? — спросил сосед. — Слушай сюда. Есть такая идея…
Идеи его разнообразием не отличались, и И.Д.К. проигнорировал как их, так и автора, помахав рукой и выскочив на лестницу. Дверь захлопнулась, и только тогда И.Д.К. понял, что захлопнулась и прежняя жизнь. В эту квартиру он больше не вернется. Почему? Он не знал ответа, но и вопроса себе не задавал. Так было надо.
И.Д.К. медленно спускался по лестнице, и чем меньше ступенек оставалось пройти, тем спокойнее и яснее становились мысли, будто он не опускался, а поднимался, всплывал со дна морского к свету дня, к небу, к чистоте понятий и выводов. На память пришел еще один вербальный код. Не на ум, а именно на память, будто И.Д.К. знал его и прежде, но, вот беда, забыл начисто, а теперь вдруг вспомнил. Это были строки из книги «Бамидбар», переставленные в том порядке, который гарантировал использование закодированной в генах способности перемещаться в пространстве.
И.Д.К. не задумывался над тем, почему нужен именно этот текст, и почему он знает его назначение, будто сам экспериментировал с компьютером. Генетическая память включилась, когда он прочитал ключевую фразу. Попытки рава из "Ор леолам" и всех прочих интерпретаторов искать в Книге упоминания о случившихся и еще не произошедших событиях казались ему сейчас игрой глупых детей, ищущих (и находящих!) алмазы на дороге, которая ведет не к приискам, а всего лишь на старое кладбище…
Хорошо, что подвернулся этот тезка, Илья Кремер, — подумал И.Д.К. — И отчество подходящее. Не самому же, в самом-то деле, изображать Мессию. Может, он и смог бы, но — зачем?
И.Д.К. остановился на пороге дома — яркое солнце слепило и, как ему казалось, ощутимо давило на переносицу, доказывая справедливость закона, открытого Петром Лебедевым. Не хочешь, чтобы я выходил? — расслабленно подумал И.Д.К. — Ну так и не выйду.
И.Д.К. мысленно произнес бессмысленное вроде бы сочетание звуков, представляя одновременно и написанные будто на бумаге ивритские знаки. Ничего не произошло, разве только ослепил на миг блик от ветрового стекла проехавшей мимо дома "Тойоты".
Еще раз? Нет. Он же не задал цели. Пустыня. Холмы за Писгат— Зеевом. Земля, брошенная на съедение времени. Если смотреть на эти холмы со стороны Еврейского университета, в обрамлении римских колонн студенческого амфитеатрона, кажется, что лучшего места для приведения в порядок мыслей и, главное, чувств, не найти не только на Земле, но и во всей ближайшей Вселенной.
Ну! И.Д.К. покачнулся и, хотя уверен был (интуиция подсказывала, что не ошибается) в своих новых силах, но все же вскрикнул, и сердце застыло, и ноги стали ватными от мгновенного всплеска ужаса.
Он был в Иудейской пустыне.
Как же теперь до города добраться? — промелькнула нелепая мысль. Вторая мысль, — на месте ли дискеты, — выглядела не такой нелепой. Читая фантастику, И.Д.К. всегда удивлялся наивности авторов, описывавших телепортацию героев: с чего бы им являться по заказанному адресу в полном параде и с букетом в руке, ежели телепортируется тело, а не все пространство вокруг? Естественно, что и сейчас эта мысль пришла в голову, и хорошо, что только сейчас, а не там, на пороге дома, иначе он так бы и не рискнул произнести кодовый текст, опасаясь очутиться в километре от Писгат-Зеева в чем мать родила. Любопытно, что именно эта мысль его бы обеспокоила, а вовсе не сомнения в самой возможности телепортации.
И.Д.К. медленно брел между редкими и чахлыми кустиками, поднимаясь на невысокие холмы и спускаясь в неглубокие лощины. Пустыня была будто создана для самосозерцания, чем И.Д.К. и занялся, пока ноги медленно несли его в сторону Писгат-Зеевского холма, похожего отсюда на воздвигаемую на неприступной скале крепость.
Что делать? Он, И.Д.К., стал первым человеком, чьи гены откликаются на коды, зашифрованные в Книге. Но Книга писана не про него, она — для всех. Для всех — кого? Евреев? Или для каждого человека на планете? Может быть, народ наш был избран не только как хранитель Кода, но и первый его пользователь?
Да, тысячелетия генетический текст можно было сохранять только так: сделав его каноническим, не меняя ни единой буквы, а для этого не подходил научный метод, метод анализа, разрушения целого, нужна была именно религия, слепая вера в написанное Слово. Вера, и непременно монотеистическая. Единое слово. Единое дело. Единый Творец. Религия сохранила и Книгу, и народ Книги. Но теперь именно эта вера, сыгравшая свою роль, не позволит сделать из Торы обыкновенный биотехнологический справочник, каковым Книга на самом деле всегда и являлась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
