от нищеты, захотела сказки. А каким образом ты решила заполучить её, тебя не особо волновало. Вместо честного труда ты предпочла путь гораздо более лёгкий – через постель богатых мужчин».
Водительская дверь со щелчком отворилась. Я отняла руки от лица, наблюдая как Алекс садится за руль. В его руке был бумажный стаканчик с надписью «no alcohol» – очередная подколка, от которой обида с новой силой захлестнула меня.
– Я туда не плевал, честно, – Алекс обернулся и замер, протянув мне стакан. Лицо его, только что ухмылявшееся, окаменело. Я могла только догадываться, в каком виде я предстала перед ним. На ладонях отпечатался чёрный след туши. – Что, не было твоего размера?
От этой фразы я зарыдала ещё больше. Нет, завыла, уткнувшись лицом в колени. А что я хотела? Что мой вечно насмехающийся водитель, увидев меня в слезах, растает и бросится утешать? Он как все они не считал, что со мной можно обращаться как с живым человеком. Для Алекса я та же самая шлюха, которая ради красивых вещиц отдаётся нелюбимым мужчинам.
Я почувствовала прикосновение к макушке. Тёплая ладонь легко потрепала меня по голове. Или это были поглаживания? Я тут же стихла, принимая тепло его руки.
– Обидел кто? – голос Алекса внезапно потеплел.
Я покачала головой.
– Аня, – он тихо позвал меня.
Я снова покачала головой, отказываясь поднимать зарёванное лицо.
– Так, кончай эти сопли и объясни, что произошло, – его голос стал твёрже. Он убрал руку, и в салоне повисло молчание. Алекс выжидал, пока я вздумаю заговорить. Тишина довлела, наполняя воздух напряжением. Я чувствовала прожигающий взгляд, но под его воздействием будто приходила в себя. Спазмы прекратили сдавливать лёгкие, просыхающие слёзы ещё жгли щёки, но из груди постепенно уходила боль. Я приподняла голову и встретилась взглядом с глазами цвета штормового моря.
– Увези меня туда, где нет людей.
Глава 4
Пока Алекс вёл машину, я даже не смотрела в окно, телефон с его насыщенной соцсетями жизнью остался в сумке. Мой взгляд был прикован только к рукам водителя, который крепко держал руль и уверенно вёл автомобиль, явно превышая скорость. После того, как я жалобно озвучила свою просьбу, я ожидала услышать очередную колкость, но Алекс молча отвернулся и, не говоря ни слова, завёл мотор. Он не сказал, куда мы едем, и не было никакого желания задавать вопросы. Говорить вообще не хотелось. Слёзы высохли, неприятно стянув кожу лица. Нос заложило, и я шмыгала, пытаясь вдохнуть воздух.
Пробки удалось избежать и уже вскоре мы оказались на кольцевой. Движение машины, несмотря на быстрый бег, было плавным. И правда, лучший водила, как сказал Павел. Он огибал другие авто, играя в «шашечки», будто к кому-то спешил. Вскоре бетонные блоки спальных районов сменились домами поскромнее, а потом скрылись даже и эти дома. Их сменила придорожная зелень. Мы покидали Москву.
Мне бы стоило забеспокоиться, но все чувства, в том числе и чувство самосохранения, будто атрофировались. Но Алекс не посмел бы меня тронуть. Да, он меня не жаловал, но идти против любимицы своего босса он бы не посмел.
Автомобиль свернул с шоссе и движение дорожной артерии будто прекратилось. Ещё встречались редкие машины, но с каждой минутой всё меньше. Мы вновь и вновь совершали повороты, пока наконец не затормозили на опушке. Вокруг не было ни души, как я и просила. Вдалеке, правда, виднелась небольшая деревня, но с её стороны не было ни малейшего движения, так что она казалась вымершей.
Алекс открыл мне дверь и помог выйти. И правда, тишина нарушалась только шелестом листьев от ветра, гулявшего в высоких кронах деревьев. Даже пения птиц не было слышно. Я огляделась. Среди буйных зарослей мелькнула яркой лентой вода. Она сверкала под лучами жаркого солнца, звала меня, и я не посмела воспротивиться ей. Мягко ступая по траве, я подошла к реке. Берега её обрамляла высокая трава и камыши, вода с тихим плеском билась о невысокий берег.
Ни человека, ни животного, ни птицы. Казалось, весь мир погиб, оставив только эту безмятежную реку. Я сняла кроссовки и, присев, опустила босые стопы в воду. Она была холодной, но бодрила. Я всматривалась в отражение, пытаясь разглядеть в нём свои черты, но вода искажала лицо до неузнаваемости. На плечи опустилась тяжесть и взгляд вновь затуманился. Я ссутулилась, опустив голову и наблюдая как слёзы капают в воду словно редкий дождь. Я не понимала, отчего плачу на этот раз. Обидные слова, услышанные в магазине, растворились в движении автострады. Ведь всё, что наговорила Мария – это ведь были настолько очевидные вещи. А я вместо того, чтобы самой себе признаться в сказанном, бежала от этого, испугавшись собственного положения.
Но ведь меня никто не принуждал становиться содержанкой. Я осознанно выбрала этот путь, чтобы решить свои проблемы. Да, я проглотила свою гордость, ради определённой выгоды. Но стоило мне увидеть жизнь, какой она могла быть, если бы я была чуть уверенней, чуть хитрей, чуть беспринципней, как я забыла о том, что становлюсь ничем не лучше тех меркантильных женщин, которых училась ненавидеть по классическим романам.
Я никогда не вводила в заблуждение своих любовников, давая ложные обещания и пустые клятвы. Хоть в этом я осталась честна. Каждый из нас использовал друг друга добровольно. Но по сути… я просто продавала своё тело за подарки, путешествия, вещи. Даже для прогрессивного двадцать первого века, я оставалась всё той же опустившейся шлюхой, на которую косо смотрели как и триста лет назад, так и сейчас.
Как же мужчинам проще! Тех, кто использует женщин, за такой образ жизни не осуждают – все помои льются на нас, их девочек, которых некому защитить. Даже те, с кем мы были, с удовольствием бы отреклись от нас, соверши мы какой-нибудь проступок на глазах у всего общества.
Всё это я прекрасно понимала, обо всём этом я уже думала, но всякий раз отметала эти рассуждения на задний план, потому что от них становилось невыносимо тяжело на душе. А сегодня слова Марии будто послужили катализатором. Мысли прорвались сквозь плотину отрицания, затопив меня слезами. Давно пора.
Не знаю, сколько я просидела на берегу, но вдруг ощутила дрожь. Плечи покрылись мурашками, воздух стал холоднее, а солнце клонилось к закату, застревая в макушках деревьев. Я ополоснула лицо речной водой, почувствовав облегчение. С прохладными каплями растворялись и тягостные мысли, и головная боль от долгих рыданий.
Неся в руках кроссовки, я прошлась по жёсткой траве босиком. Сколько же я так просидела?
