Читаем без скачивания Тот, кто придет за тобой - Татьяна Степанова

– А все же, вы ничего такого тут не находили? – напрямик спросила Катя. – Я же вас знаю... не может быть, чтобы хоть что-то вас здесь не удивило, не насторожило.

– На этот раз ты ошибаешься, – Сиваков махнул рукой. – Ничего такого. Телефон его Чалов изъял, позже глянем, что там. А так... вон кое-что в пакете – и это все. В кармане его пиджака нашли.

Катя подошла к походной кримлаборатории, собранной в стильный американский кофр. На крышке лежал пластиковый пакет, запечатанный – значит, в нем какие-то улики. Она наклонилась и увидела две упаковки таблеток из серебристой фольги, названия не прочесть. В одной упаковке осталось три таблетки белого цвета, а в другой – всего одна желтая капсула.

Глава 9

IPHON И ОХРАННИК-ШОФЕР

Эксперт Сиваков вместе с напарником сосредоточенно занимался своим делом – осмотром трупа, в прихожей все еще бубнили, а Катя... ей быстро наскучило разглядывать глупые таблетки в пластиковом пакете для вещдоков. Конечно, если окажется, что этот Гаврилов – без пяти минут губернатор наглотался каких-то «колес» и в наркотическом дурмане полез в петлю, грянет скандал.

Но вот если бы его прикончили, грянул бы еще больший скандал, и было бы интересно распутывать всю эту историю. А так... Катя чувствовала: зря приехала, и злилась, что день выходной уже окончательно потерян.

Труп безропотный и безгласный лежал на полу, эксперты бесцеремонно переворачивали его с бока на бок, фотографировали, а следователь Чалов, вместо того чтобы писать протокол осмотра...

– Ну вот и я.

– Спровадил, Валерий Викентьевич? – спросил Сиваков, не отрываясь от работы.

– Еле спровадил. Отчет о вскрытии нужен завтра к половине девятого утра в пяти экземплярах.

– Чтоб их всех... Опять сегодня ночь не спать, – чертыхнулся Сиваков.

Чалов подошел к экспертам, присел на корточки, оглянулся на Катю.

– Да, да, да, я еще здесь, – сказала она. – И, кажется, это действительно самоубийство.

Чалов посмотрел на покойника, потом поднялся.

– Телефон его готов для осмотра?

– Угу, мы все обработали, – откликнулся Сиваков. – На корпусе, на дисплее только его отпечатки, никаких других.

– Выходит, сам все удалил. Пойдемте посмотрим, что там в телефоне.

Катя с удивлением обнаружила, что Чалов обращается к ней.

Пошли с другую комнату – размером почти такую же. Кате ужасно хотелось заглянуть на кухню – что там еще за шофер-свидетель, но туда ее пока не приглашали. А тут – все такая же пустота, стены, оклеенные модными флизелиновыми обоями фисташкового цвета, пол из пробки и настежь открытое окно – сквозняк гуляет.

– А зачем он тут все окна пооткрывал? – спросила Катя. – Может, выброситься хотел?

– Возможно. Тут пятый этаж, может, не так высоко показалось. – Чалов взял мобильный телефон, лежавший на полу на аккуратно расстеленных листах белой бумаги со следами темного порошка-опылителя. – Самая последняя модель, дорогая штучка. – Чалов присвистнул. – Умеете с таким обращаться?

– Нет, и учиться лень. Я по телефону только звоню.

– Вот и я то же самое... А усопший наш... Мы с Сиваковым телефон до вашего прихода только мельком осмотрели – все входящие и исходящие звонки удалены. Так, а тут что? Телефонная книга – все удалено, – он ловко обращался с iPhon. – Ящик для почты пуст, sms ни одной. Зачем столько возиться и удалять, время зря тратить в такой момент, телефон можно просто разбить, выбросить, если уж он так не хотел, чтобы какая-то информация сохранилась. Значит, что-то осталось, раз он этот телефон нам подкинул. Камера... ага, ну-ка, ну-ка, что здесь...

Катя через плечо следователя Чалова заглянула в дисплей телефона. Неясная какая-то, мутная картинка: открытое окно и за ним темнота, крохотный серпик месяца – изображение то удаляется, то приближается, словно телефон держат в вытянутой руке, а потом эту руку сгибают. Потом месяц заслонило мужское лицо.

– Он, Гаврилов, ну и видок у него тут.

Катя смотрела на дисплей – мужское лицо держалось в объективе камеры всего несколько секунд, потом пропало, камера судорожно дернулась и навелась на распахнутое окно.

«Я должен это сделать...

Я должен это сделать сам...

И не перед кем каяться...

Надо так, чтобы все об этом скоро позабыли и не вспоминали, и не копали дальше...

Шорох в темноте...»

Тут камера снова резко дернулась, и на дисплее появилась открытая дверь лоджии (в другой комнате, где все и произошло). Месяц стал словно больше, крупнее, четче, ярче.

«Вот так оно приходит за тобой, и если это только лишь смерть... Тот, кто приходит за тобой ночью, тот, о ком ты боялся даже думать, запрещая себе, но что ему, ночному, наши запреты? И если это всего лишь смерть... Оглянись, что же ты? Вот же это – у тебя за спиной!!»

Камера опять дернулась, развернулась, и на дисплее возникло что-то... Катя как ни приглядывалась, никак не могла...

– Веревка, он снял ее на телефон – веревка к крюку привязана, – следователь Чалов провел пальцем по дисплею. – Вот она, это же ночная съемка, оттого такое хреновое изображение.

«Ну да, веревка... Оказывается, она не сгнила за столько-то лет...»

Катя вздрогнула от неожиданности – голос из телефона, голос человека, который умер несколько часов назад в этой квартире, словно отозвался.

«Я делаю это сам, потому что не могу иначе...»

И тут камера выключилась.

Катя растерянно глянула на Чалова – он не касался дисплея. Камера моргнула, потом телефон опять погас, вспыхнул и...

Возникла все та же прежняя картинка – открытая дверь лоджии, а за ней на темном небе высоко – месяц.

«Он пришел за мной... тот, кто приходит ночью... они называли его «страж колодца»... Они... взрослые называли его так всегда, а мы не верили и смеялись, но все равно днем обходили это место стороной, а летними вечерами, идя по дороге и ведя за собой велосипеды и собаку на поводке, спорили до хрипоты – а вот слабо будет...

А потом пришла та самая ночь и месяц... тот, что вечно подглядывает за всеми...

Он выбрался оттуда. Вылез. И пришел... Но живым он меня не получит».

Дисплей погас и не включился больше.

– Все, кажется, – Чалов зачем-то встряхнул телефон, – бред какой-то... По-моему, он спятил, этот бедняга. Кто это там откуда-то вылез? Месяц?

Катя не знала, что сказать. Судя по тону – лихорадочному, отрывистому, – все это вполне могло бы сойти за бред. Если учесть к тому же те таблетки... Однако...

– А о ком он говорил? – спросила она. – Как он его назвал: «Тот, кто приходит ночью»... «страж колодца»...

– Я и говорю – чушь какая-то, – следователь Чалов хмыкнул.

– Возможно, только...

Катя никак не могла сориентироваться в ситуации. Сказать этому прокурорскому, что она не далее как вчера, будучи здесь, в Ясногорске, кое-что уже слышала и про «стража», и про колодец... Графоманский отрывок, записанный на пленку и продекламированный с таким небывалым воодушевлением, так талантливо, что просто мороз по коже...

– Что-то ему примерещилось перед самым концом. – Чалов пожал плечами. – Говорят, что в последние минуты некоторые всю свою жизнь как кино в мозгу прокручивают. На пленке из реального – только окно, дверь лоджии в том самом состоянии, которое и зафиксировано на момент осмотра, и веревка. Никаких посторонних лиц рядом с Гавриловым. Этого будет вполне достаточно. А то, что он бормотал...

Однако Катя видела: следователь Чалов и сам несколько обескуражен. Не такого предсмертного послания можно было бы ждать от человека, сделавшего столь успешную государственную карьеру и остановившегося всего в шаге от губернаторского кресла.

Либо этот Гаврилов действительно спятил и наглотался таблеток, либо... либо тут что-то не так. Пусть это и бесспорное самоубийство, однако...

– Ладно, теперь самое время допросить его водителя, – сказал Чалов. – И на этом, пожалуй, мы тут осмотр закончим.

Большую светлую кухню в отличие от комнат после ремонта успели обставить мебелью и всей необходимой техникой вплоть до холодильника и кофемашины. За столом восседал шофер Долдонов – крепкий седой пятидесятилетний мужчина в черном строгом костюме. Молоденький стажер прокуратуры как птенец угнездился на подоконнике, прикрыв и тут тоже с ночи распахнутое окно.

На кухонной стойке стояла уже запакованная в пакет бутылка коньяка, опорожненная на одну треть.

– Простите, что заставил вас так долго ждать, но мы осматривали тело, – сказал следователь Чалов шоферу, при этом вежливым жестом предложил Кате стул, а сам сел напротив Долдонова и, обернувшись к стажеру, попросил у него чистый бланк протокола допроса.

– Ничего, я понимаю. Теперь мне и спешить-то некуда, такая беда с Валентином Петровичем. – Долдонов тяжело вздохнул и начал отвечать на вопросы Чалова.

Катя смотрела, как заполняется стандартная «шапка» протокола. Вот Чалов попросил свидетеля расписаться в том, что он предупрежден об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Теперь можно приступать к самому главному.