— Мама, да о чем ты говоришь! — закричала на мать Алла — У нее все и всегда было! Вещи игрушки, еда!
— Никакая вещь и никакая игрушка не заменит ребенку семью и любовь! — был ей жесткий материнский ответ, и Алла опешила, явно впервые видя ее такой по отношению к ней, но я ее такой и помнила — Я не дала ей ничего, кроме крыши и еды! Все игрушки и все внимание доставалось тебе, а она была никому не нужна!
— Мама!
— Молчи! Я уже приняла решение я еду к Диане, чтобы попросить у нее прощение за то, что натворила! И ты меня не переубедишь, только зря вынесла на людской суд семейное дело!
И тут до меня дошло, что она собирается делать и во мне поднялась зло и обида, ну почему, когда у меня все налаживается, появляется что-то, что все рушит!
— А ей это нужно? — спросила я, еле сдерживая свой гнев и боль.
— Что? — удивилась женщина, обернувшись на меня, и я четко увидела, как расширились ее зрачки от узнавания.
— Мне нужно, чтобы ты появлялась в моей жизни? — спросила я ее, прекрасно понимая, что она меня узнала.
— Диана! — прошептала она, смотря на меня и явно не веря своим глазам.
— Мне ничего от тебя не нужно и уже очень давно! — я говорила тихо, но решительно, стараясь подавить боль — Было время, когда я из кожи лезла вон, чтобы ты меня заметила и полюбила, но тот день 18 лет назад, когда я провела ночь в яме получив ожоги тела и когда ты ни разу не навестила меня в больнице за шесть месяцев я поняла, что чтобы я не делала, это бесполезно. Ты хоть знаешь как страшно лежать в больнице и думать, что ты умрешь, а рядом совсем никого нет!
— Дианочка, прошу тебя…! — взмолилась женщина, но меня уже было не остановить, я не могла больше молчать и скрывать свои чувства, поэтому я просто решила выговориться.
— Я ждала тебя там, в яме, а потом и в больнице, после операций, когда тело болело так, что кричать хотелось. Но ты так и не пришла! Ко мне приходил человек, который рискнул полезть в кипяток, чтобы вытащить маленькую напуганную девочку, навещал его сын, которому было жаль девочку, поэтому он предложил ей дружбу и заботу, но ни разу не пришла та, кого я так ждала. В те месяцы я просто поняла, что никому не нужна и решила стать тем, кто будет помогать таким как я! Я сбежала и встретила тех, кто стал моей семьей, жалею ли я, нет! И никогда не пожалею! У меня две сестры и младший брат, которых я люблю мама, и папа, которые все за меня отдадут и в этой жизни ты мне не нужна так, что даже не смей появляться на пороге этого дома, ты не достойна, чтобы просто находиться рядом с этими людьми! И моего прощения ты никогда не получишь!
Взглянув на часы, я поняла, что рабочий день закончен, поэтому схватила свою куртку и выбежала прочь из комнаты, даже не отреагировав на отчаянный зов сестры.
Мои ноги сами несли меня прочь, а все о чем я могла думать это то, что не хочу ее видеть не хочу ее знать, и о господи, как же мне больно!
Я пришла в себя от холодного ветра, который дул мне прямо лицо и поняла, что нахожусь возле той проклятой ямы, где я осознала всю страшную правду. Сев на край ямы, я смотрела вниз и вспоминала ужас той ночи, когда услышала слова, которые надеялась никогда не услышать, а на практике испытала безумную радость, услышав их.
— А ты нисколько не изменилась колючка! — сказал мне Борис, стоя за моей спиной.
Я старался ее забыть, честно старался. Тогда когда отец привел меня в ту палату, к девочке замотанной в бинты с грустными глазами, я испытал шок и желание позаботиться о ней. Сам не знаю почему, но я стал ходить к ней почти каждый день, в тайне от родителей и друзей, ведь для одиннадцатилетнего пацана самое страшное это потерять уважение друзей, а это неминуемо, если он дружит с девчонкой, вот я и бегал тайком.
Приходя к ней, я проводил с ней часы, иногда пропуская занятия, чтобы побыть с ней, ведь с ней было так спокойно. Она напоминала мне колючку, поэтому я ее так и звал, колючка. Как-то так получилось, что я даже имени ее не знал, она была просто колючкой для меня, моей маленькой колючкой, без которой я просто не мог. А потом, потом я сделал все, чтобы забыть ту девочку, ведь она предала мою дружбу.
Мы частенько спорили можно ли прощать, она говорила, «нет» и доказывала это, я говорил, что прощать нужно, особенно близких, и тоже доказывал это. Между ними была особенная связь, я чувствовал ее грусть и печать и боль, поэтому старался заставить ее улыбнуться, приносил сладости, протаскивал игрушки, купленные мной на накопленные карманные деньги, она же дорожила моим обществом и искренне радовалась, когда я приходил, хотя и скрывала это за грубостью. В день ссоры я тоже пришел к ней и опять возник этот спор.
— Если так судить — сказал я ей тогда — то, то, что твоя мама не простила отца это правильно!
И тут же замолк, увидев ее боль и отчаянье.
— Ты ничего не понимаешь! — воскликнула она, стараясь сдержать слезы.
— Прости! — взмолился я, понимая, что причинил ей боль
— Нет, уходи! И лучше больше не приходи! — вскрикнула она — Я не хочу тебя больше видеть!
Я встал и собираясь уйти, но потом замер и тихо сказал.
— Твоя мама во многом не права и я признаю, что она плохая мать, но если ты будешь дуться на нее, ты испортишь себе жизнь, вместо того, чтобы идти вперед и развиваться, я приду завтра, пока.
И я ушел, а вечером пришел к отцу, который даже и не подозревал, что сын ходит к малышке, и рассказал ему историю, только не говоря, чья она спросил совета, а отец тогда сказал.
— Дай ей время сынок и не дави. Будь другом и рядом, со временем она простит и примет все как есть.
— Спасибо тебе отец!
А на следующий день, когда я пришел к ней, выяснилось, что ее выписали, и она мне об этом даже не сказала. Оставив только записку с тремя словами
«Не ищи меня!»
Сначала я искал ее, но адреса мне никто не давал, а потом зародилась обида и горечь, я замкнулся в себе, постаравшись выбросить эту малышку из своей головы и сердца, решив, что она использовала меня, чтобы скрасить одиночество.
И вот я смотрю на ее прямую спину, и вижу красивую молодую женщину, а в моем сердце просыпается нежность и желание защитить, которые я думал, что похоронил в те месяцы.
— А ты нисколько не изменилась колючка! — сказал я, не зная, как к ней подступиться.
— Значит, узнал? — спросила она, внимательно глядя на меня
— Уже несколько недель как — ответил я, присаживаясь с ней рядом на краю ямы.
— А почему молчал? — спросила она с легкой улыбкой, которую я считал когда-то, верхним пределом ее счастья.
— Потому что ты исчезла и просила не искать — ответил я ей.
Я видел, как ее лицо погрустнело, а потом она сказала.
