— А мне пофиг, кто твой дядя, для меня человеческая жизнь ценнее, чем удовлетворение потребностей эгоистичного избалованного переростка! — а потом, закрыв дверь, бросила Семену — Поехали!
Всю дорогу звонил мой мобильный, но я сбрасывал вызов, а потом и вовсе выключил мобильник, прекрасно видя, что Диана еще не отошла и на грани срыва. Я понимал, что мне придется поговорить с ней, чтобы такого больше не было, но пока я решил подождать, пока Диана не успокоиться. Я решился поднять эту тему, когда мы уже были на месте и готовили оборудование, чтобы снять парня умудрившегося по пьяни упасть с третьего этажа на козырек подъезда и сломать себе ногу.
Диана помогала мне надеть оборудование, когда я спросил ее
— А тебе не кажется, что ты перегнула палку и влезла не в свое дело?
Я никак не ожидала увидеть тут Аллу. Этот город итак навевает плохие воспоминания и сводил меня ими сума, а тут еще эта приперлась! Ладно, я еще могла ее стерпеть в нерабочее время, но во время вызова у меня не было ни сил, ни желание смотреть, как она забирает двадцать минут у человека, для которого эти минуты могут быть решающими. Это уже было слишком для меня, и я вмешалась, дав волю словам. Пожалела я сразу, но не из-за угроз с ее стороны, а из-за его взгляда. В нем было непонимание, легкое осуждение и беспокойство. А еще эти звонки. Пока он не отключил телефон, я думала, что разобью его к черту! Как же я ее ненавижу!!!
Она нисколько не изменилась как была помешана на себе и своих интересах, так и осталась, только похорошела и окончательно привыкла пользоваться своей внешностью. Но сильнее всего меня задело то, что он посмел сказать, что я не имела права вмешиваться, а ведь и правда не имела, но никогда не признаю это вслух.
— Я влезла в свое дело, — ответила я, стараясь быть спокойной при этом, застегивая и завязывая последние петли на его костюме — личные дела действуют вне работы, а когда ты на работе, у тебя есть только обязанности. А выслушивать болтовню эгоистичной девчонки в мои обязанности не входит!
Закончив свою отповедь, я развернулась и ушла к сестре, которая тоже смотрела на меня с тревогой недовольством и беспокойством. Минут пятнадцать я молчала, а потом тихо прошипела.
— Если ты не сменишь взгляд, я что-нибудь выкину!
— Успокойся! — бросила сестра, делая свою часть работы, в то время как я следила, как Борис медленно спускает пострадавшего — Ты свое сегодня уже выкинула, хватит! — и ушла к Виталию, с которым она проводила все больше и больше времени и если честно когда я поняла кто ей нравится я вздохнула с облегчением, ведь он не Борис, но тогда я еще не знала об Алле!
Черт, опять она! Теперь она все время будет сидеть у меня в голове!
Вернувшись на базу, я как всегда устроилась в кресле с журналом, но читать не смогла, из моих мыслей не уходила Алла и Борис, я была расстроена и сама не понимала почему. Знала только, что Алла опять получила все, в то время как я осталась у дверей, смотреть, как она открывает новогодние подарки. В какой-то момент мой взгляд упал на стену почета, и я увидела лицо человека из прошлого.
Горячая вода обжигает тело и причиняет мне боль. А потом я слышу всплеск воды, и вижу человека идущего ко мне.
— Все хорошо, милая, я вытащу тебя отсюда — говорит мужчина.
— Мне больно! — хнычу я.
— Я знаю, но все будет хорошо, ты мне веришь?
Я смотрю в его честные, добрые глаза, а потом говорю всего одно слово.
— Да!
— Это мой отец он многих спас — раздался за моей спиной голос Бориса, который вывел меня из воспоминаний.
— Он герой! — улыбнувшись, констатировала я, а потом спросила — А сейчас он где?
— Он серьезно болен и больше не работает — грустно ответил Борис, смотря на фотографию.
— Мне очень жаль! — искренне сказала я, а он промолчал.
Мы долго смотрели на фото улыбающегося человека, в спецодежде который держал на руках девочку лет девяти. Фотография была сделана вскользь, кем-то из журналистов и было видно, что ребенка только вытащили из проклятой ямы, ее кожа обожжена, а в зелено-голубых глазах плещется боль. Малышка цепляется за мужчину боясь, разомкнуть руки, а он улыбаясь, что-то ей говорит и она с таким доверием смотрит на него, что у любому понятно, что это спасатель от бога. А я и не знала, что существует фотография с того дня.
— Ты должна отпустить мои плечи — тут врачи они помогут тебе — сказал мне мужчина улыбаясь теплой улыбкой.
— Мне больно и страшно — призналась я ему.
— Я знаю, я буду рядом с тобой, и мы вместе поедем в больницу
— Обещаешь?
— Конечно!
Он сдержал обещание, а потом каждый день навещал малышку в больнице и был единственным ее посетителем.
— Прости меня, что набросился на тебя, — снова вернул меня в реальность Борис — ты права на работе нет места личному, просто мне не очень понравилось, что кто-то вмешивается в мои дела.
Он выглядел искренне расстроенным, и я решила, что тоже должна быть честна с ним.
— Это ты меня прости, я погорячилась и ты абсолютно прав, что сделал замечание, но я очень остро отношусь к вопросам спасения жизни, поэтому и срываюсь.
— Я понимаю! — кивнул он и ушел, а я еще долго смотрела на закрытую дверь комнаты отдыха, за которой он скрылся, думая о том, как я сразу его не узнала, ведь он так похож на отца! Да и такие глаза я видела только у одного человека, у паренька, который частенько приходил с тем мужчиной
А потом ушла вслед за ним, ведь часы показали, что рабочий день закончен, а мне так хотелось побыть одной.
Я сидел дома у родителей. На вечеринку я все-таки поехал, но она вызвала только отвращение, поэтому я как можно быстрее отвез Аллу домой, а сам поехал к родителям.
Мне вспомнилось, как она смотрела на фотографию отца и девочки. В ее взгляде было столько уважения и восхищение, что мне вдруг вспомнилась та малышка, к которую он вытащил. Вот странно лица ее я не помню, на фото его не видно, она смотрит на отца, а глаза полные восхищения и уважения помню.
— О чем это ты задумался сынок и, что это тебя к нам на ночь глядя принесло, обычно ты так не приезжаешь — спросил меня бледный почти белый отец, мама уже спит а мы решили ее не будить.
Как же мне его было жаль, он умирал, и никто не мог ему помочь.
— Пап, а ты помнишь малышку, лет девяти, которую ты вытащил из ямы, у тебя еще фотография есть с ней на руках? — спросил я его, сам не зная почему.
— Ты про Дианку? — имя ударило меня как кувалдой, и я сразу вспомнил лицо малышки, неужели это она? А отец тем временем продолжал — Мы с тобой еще к ней ходили, помнишь? Представляешь, малышка поклялась, что станет спасателем! И честно говоря, я очень жалею, что потерял ее из виду. Я бы очень хотел знать, как пошла ее жизнь в новой семье.
