пришлось просить Грея отколоть кусок, потому что он сильно слежался, но главное, что вообще есть.
Только попав сюда я начинаю понимать, как много всего на самом деле я воспринимала раньше как должное. На моей кухне всегда был сахар. Сливки, яйца и масло да, заканчивались, но сахар — никогда. Как и мука. Я воспринимаю их как должное.
Сейчас повезло, но я остро чувствую, что припасы нужно начинать искать сейчас.
Чёртов муженёк! Как он думает я здесь заработаю?! Здание продам?! Козёл.
Чтобы ничего не сломать, сосредотачиваюсь на варенье. Нужно удерживать его на медленном огне, постоянно помешивая, чтобы не пригорело. Учитывая, что у меня тут необычная плита, на которой можно выставить температуру и расслабиться, задача получается со звёздочкой.
Комната наполняется сладким ароматом карамелизирующихся каштанов. В печи потрескивают поленья, за окном сгущается ночь, а мы сидим на старой кухне и наслаждаемся теплом, уютом и необычным угощением.
Я улыбаюсь своей сентиментальности, продолжая помешивать варенье. Первые жареные каштаны, варенье, первые гости... Может быть, судьба не зря привела меня именно сюда?
Варенье медленно густеет, приобретая красивый янтарный оттенок. Когда капля, упавшая на блюдце, застывает, не растекаясь, понимаю, что готово. Осторожно переливаю в найденную розетку.
— М-м-м! Как мамино! — комментирует Грей, который не стал дожидаться, пока остынет угощение и зачерпнул прямо из котелка лопаткой.
Довольно облизывается как кот, нашедший сметану, и улыбается такой искренней детской улыбкой, что я невольно задумываюсь о том, сколько парню лет. Судя по поведению, совсем ещё подросток, а на вид уже завидный жених.
— Не зря решил помочь, — заключает он. — Идём, работу примешь, — поднимается с места и манит меня в зал.
А там…
Балку он и правда убрал. Теперь она аккуратно пристроена у разбитого окна, через которое я попала внутрь, хоть как-то перекрывая вход в лавку.
— Прибраться надо, — замечает Грей. — Окна заменить, но это я могу завтра. К плотнику схожу, посмотрим, что можно сделать.
— Завтра? — переспрашиваю я.
— Ага. Сейчас-то поздно. На боковую пора. Где тут у тебя спальня?
— М-м-м, — мозг отказывается помогать мне выстраивать логическую цепочку. Это он намекает на то, чтобы улечься вместе?
Мне же показалось, да?
Глава 9
— Чего мычишь как бурёнка? — недоумевающе смотрит на меня парень. — Или правда хотела одна в заброшенной кондитерской ночевать? Да к тебе влезут на раз-два, пискнуть даже не успеешь. А я хоть покараулю.
Логично. А я и не подумала, что если он уйдёт, останусь совсем одна. Киваю, вспоминая слова мужа о спальнях на втором этаже, и указываю Грею на потолок.
— Вроде как там, но я ещё сама не поднималась. Не знаю, что к чему, — честно признаюсь и передаю ему зажжённую свечу, которую прихватила с кухни.
— Так пошли. Заодно проверим, в каком состоянии лестница. Не прогнили ли ступени. Если меня выдержит, то тебя и подавно, — спокойно говорит парень и идёт к двери в конце зала, за которой находится лестница на второй этаж.
Добротная такая из крепкого дуба, отделанная лаком и узорной резьбой. Я будто не в кондитерской нахожусь, а в каком-то дорогом особняке времён ренессанса. На стене висят светильники со свечами, в которых Грей зажигает по одной, чтобы можно было видеть, куда ступать.
На втором этаже и впрямь обнаруживаются несколько комнат для работников кондитерской и управляющего. Грей тут же выбирает себе ту, что ближе к лестнице, отдаёт свечу и желает доброй ночи. Стало быть, в одной постели со мной спать не собирается, что уже хорошо.
— Сплю я чутко. Если кто-нибудь залезет, услышу. Другого входа на второй этаж нет. Мимо меня и мышь… — косится на Якуба, который прячется от парня в складках моей юбки. — не проскочит. А меня ты не бойся. Знаю я кто тут хозяин, и неприятности мне не нужны. Помочь помогу, и только. Спи спокойно, завтра дел много у нас будет. В деревню провожу тебя.
— Спасибо. Я непременно отплачу тебе за помощь, — искренне благодарю нового помощника, но всё же выбираю себе комнату в дальнем конце коридора.
— Это покои управляющей. Самые большие, — пищит грызун, следующий за мной по пятам. — Там и одёжка сменная имеется, и бельишко постельное, — поражает меня знанием предметов первой необходимости.
И оказывается прав. В спальне действительно обнаруживается шкаф с чистой одеждой, местного пошива, на пару размеров больше, чем моё платье, но хоть не рваньё или съеденное молью старьё. И судя по этому, люди жили тут и после того как кондитерская закрылась. Может, идти было некуда или просто привыкли. Но теперь-то точно никого не осталось. Только аккуратно сложенное постельное бельё, несколько простых платьев на разную погоду, пушистая шаль да чепчики.
На постели обнаруживается тёплое покрывало, подушка без пододеяльника, а на столике возле подсвечник, в который я тут же ставлю свою восковую помощницу.
— Могу на стрёме постоять, — пищит крыса, перебирая лапками возле двери и не решаясь войти. — А ты переоденься пока.
Само собой, я не сразу бросаюсь выполнять указание Якуба. Обхожу комнату, осматриваюсь. Выглядываю в окно, которое тут, кстати, было целёхонько, только ветер с улицы задувал знатно. Но наличие покрывала грело душу. Замёрзнуть за ночь не должна была.
«В крайнем случае двухметровая грелка в спальне возле лестницы имеется», — грешным делом, думаю я.
Прислушиваюсь к каждому шороху, но за дверью тишина. Только слышно, как где-то далеко в деревне на привязи лает собака, да шумит ветер на улице.
Решаюсь всё же сменить изодранное платье на чистую, хоть и большеватую мне, но пахнущую лавандой (которой заботливо переложено всё бельё) ночнушку и застилаю постель выглаженными простыней и наволочкой.
Тушу свечу и забираюсь в постель, кутаясь в тёплое покрывало.
— Долго же ты возилась. Сказал ведь, что постою на стрёме. Хотя можно было и не усердствовать. Детина этот храпит как конь, аж уши закладывает, — бурчит крыса, подбегая к кровати и явно собираясь запрыгнуть ко мне.
— Эй! Погоди-ка! — осаживаю грызуна. — Не вздумай ко мне в постель свою грязную шерстяную тушку укладывать. Ты крыса или кто? Ложись вон, на коврике, — киваю на сброшенную тут же юбку, нуждающуюся в починке. — Не привыкла я, знаешь ли, с такими волосатыми кровать делить.
— Это ты своему ящеру скажи, — недовольно морщит нос Якуб, но всё же устраивается на полу. — Вот уж кого постричь не мешало бы. И когти укоротить…
Второй раз за сегодня слышу странную кличку, которую крыс дал супругу Айрис, мысленно обещаю себе непременно спросить его об этом завтра и закрываю глаза, чтобы постараться
