В высшем свете судачили, что лорд Тэрритон искал союза с овдовевшей герцогиней Оуэнфилдской. Поскольку дама была молодой и бездетной, то получение разрешения на передачу титула лорду Тэрритону было вполне реальным делом.
— Нет, ты все-таки хмуришься! И в таком состоянии становишься буйным. Сжал меня так, что трудно дышать. Вряд ли найдется такая смелая женщина, которая захочет, чтобы ты начал ухаживать за ней.
Эрик ухмыльнулся словам Энн-Мари, подумав, что они всегда смогут остаться самыми добрыми друзьями. Он начал было уверять ее, что она может осмелиться на все, на что пожелает, но поймал себя на том, что не может смотреть через ее плечо.
Аманда Стирлинг закончила танцевать. Ее молодой спутник что-то жарко шептал ей у дверей зала. Девушка поцеловала юношу в щеку и проводила его взглядом. Дэмьен Розвелл схватил сюртук и шляпу и незаметно исчез в ночи.
Минуту она стояла неподвижно. Затем бросилась к дверям, нашла среди груды одежды необъятных размеров черный плащ с капюшоном и заторопилась на ночную улицу.
— Что…
— В чем дело?
— Ну вот. Она только что ушла.
— Аманда! — огорченно воскликнула Энн-Мари. — Как она могла! Если лорд Стирлинг вернется…
Эрик пристально посмотрел на девушку. Она была очень бледна и не на шутку встревожена.
— У него сегодня вечером дела в городе. Может быть, он не вернется — он иногда остается в других местах. — Энн-Мари замолчала, глядя на него широко раскрытыми глазами. Эрик понял: девушка пытается намекнуть, что лорд Стирлинг частенько посещает район борделей, оставляя дочь на попечение сэра Томаса.
— А если он вернется?
— Дело в том, что он…
— Я знаю Стирлинга, — сказал Эрик, ожидая продолжения.
— Я всегда боюсь, что он… он обидит ее.
— Такое уже случалось?
— Мне о подобном по крайней мере неизвестно. Но он, которой так на нее смотрит , на собственную дочь Я ей не завидую, несмотря на ее титул и богатство. И молюсь, чтобы Роберт поскорее на ней женился Эрик поцеловал ее в щеку.
— Я ухожу. И найду ее, — заверил он Энн-Мари. Она вес еще с тревогой смотрела на него. — Дождись меня, — попросил он тихо. — Я вернусь, обещаю.
Ободряюще улыбнувшись, Эрик Камерон покинул зал Взяв накидку и шляпу, он тоже вышел на темную улицу. Сегодня ночью Бостон был оживлен. Интересно, что происходит, подумал Эрик. Он позвал конюха сэра Мабри, и тот быстро привел ему коня.
— Не знаешь, что происходит в городе? — спросил он парня:
Темные глаза скосились в его сторону.
— Говорят, что это будет «чаепитие». Чайная буря, лорд Камерон. Наступают смутные времена, милорд. Попомните мои слова, плохие дни настают.
— Возможно, — согласился Эрик. Он тронул коня. Действительно, что-то затевается сегодня ночью. Он слышал топот множества ног, крики.
Дэмьен Розвелл скрылся в этой ночи. А леди Аманда Стирлинг последовала за ним. Какой путь она выбрала В это опасное время? Он сильнее пришпорил коня, полный решимости найти ее.
Фредерик Бартоломью поеживаясь крался по улице. Ночь была холодной, спустившийся на гавань туман клубился вокруг городских фонарей, придавая кораблям, стоявшим на якоре в бухте, призрачный вид. Сегодняшняя ночь была тихой, но это была обманчивая тишина.
Фредерик мог видеть огромные мачты гордых парусников, вздымавшиеся высоко в небо и, казалось, исчезавшие там, в облаках. Холодные зимние волны тихонько плескались о борта кораблей. Ночной бриз, принеся холод, разогнал зимний туман и задул несильно, но ровно.
Вдруг мирное течение ночи было прервано. Раздался выстрел.
— В гавани Бостона сегодня «чаепитие»! — закричал кто-то.
Послышались тяжелые шаги. Шаги десятков людей. И ночь ожила.
«Мы, должно быть, выглядим забавно», — подумалось ему. Их было примерно пятьдесят человек, бегущих из тумана и темноты к кораблям сквозь зимнюю стужу. На первый взгляд их можно было принять за индейцев, поскольку они были обнажены до пояса, с затемненной до бронзового цвета кожей, в темных париках и разрисованные, словно вышли на тропу войны.
Они и вышли на своего рода войну, хотя и не были индейцами и кораблям они не несли смерть, хотя мечтали о гибели тираний.
Они спустились к трем британским кораблям, прибывшим в порт. и взобрались на них. Фредерик находился в задних рядах.
Лидеры «индейцев» были вежливы, они потребовали у капитанов лишь ключи от чайных трюмов.
— Давайте, ребята! — послышалась команда Фредерик все еще держался на расстоянии, глядя, как его друзья хотя и с извинениями, но укладывают на землю охранников После этого он присоединился к остальным. Каждый выполнял свою задачу.
В результате триста сорок ящиков с чаем были выброшены в море. В темноте ярко заполыхали факелы. Люди сделали свое дело быстро и беспрепятственно, поскольку британцы не ожидали подобной акции, а большинство жителей Бостона было на стороне нападавших.
Фредерик Бартоломью, печатник по профессии, спокойно смотрел, как тюки с чаем падают в море. Стоявший рядом приятель Джереми Даггин хмыкнул:
— Хорошенькая заварка получается, крепкая и бодрящая!
— Они ответят репрессиями, — напомнил ему Фредерик.
Немного помолчав, Джереми ответил:
— У нас нет другого выхода, парень. Никакого. В противном случае британцы так и будут продолжать шарить в наших карманах — Друзья, поторопитесь! Приберитесь на палубах, смотрите, чтобы все осталось в порядке. Мы пришли не для того, чтобы увечить капитанов и матросов, нам нужен был только чай. Давайте быстрее!
Акцию спланировали люди постарше. Молодежь с радостью выполнила то, о чем их попросили. Многие из юношей были студентами Гарварда. Для некоторых из них это была лишь забавная проказа.
Другие понимали, чем это может кончиться, но все как один делали то, что нужно, и, уходя, навели на кораблях порядок. Ключи были учтиво возвращены капитанам, — Уходим! — крикнул кто-то. — Дело сделано. Разбегайтесь!
Скоро; здесь будут солдаты!
— Пошли, что ли, Джереми! — позвал Фредерик. Они оба были грязные и замасленные, в кожаных бриджах и жилетках. Фредерика начала бить крупная дрожь. Здесь, на воде, было очень зябко.
— Да, поторопимся, приятель! — ответил Джереми.
Они спустились в лодки, на которых предстояло добраться до причала.
— И впрямь словно чайник! Гавань сегодня стала чайником! Она бурлит, в ней заваривается чай! То ли еще будет, увидите! — Это выкрикнул один из их предводителей, страстно, от всего сердца.
«Британская армия считается одной из лучших в мире. Если дойдет до войны, то…» — мелькало в голове у Фредерика.
Если их поймают…
Их слишком много. С ними весь Бостон, за исключением британских войск и горстки лоялистов[3]. Но вот «индейцы» снова очутились на берегу. Они особенно не таились, направившись маршем к огромному старому вязу — «дереву свободы». Их не повесят за сегодняшнее.
