Как ни странно, ему вдруг стало жалко мальчишку, хотя путаная история, рассказанная его сестрой, показалась Хардингу подозрительной. Парень выглядел очень неуклюжим в своем выходном костюме, наверняка подаренном каким-нибудь добросердечным кэлдервудским семейством. Наверное, сидит сейчас там и чувствует себя одиноким и никому не нужным. Ричард вздохнул. Парню надо помочь. К тому же из этого можно извлечь пользу: Смидерс знает о Кэлдервудах намного больше, чем смогли разведать его платные осведомители.
Он наблюдал, как подросток с напускной лихостью неумело загружал вещи сестры в карету. Однако его внимание привлекла не столько неловкость парнишки, сколько количество багажа. Странно... Если Смидерс отправляется в Бат на несколько дней, то зачем ей столько вещей? Разве что она уезжает насовсем...
Ричард улыбнулся. Дела складываются лучше, чем он ожидал, и, вполне возможно, он добьется своего. До дома еще далеко, он успеет все обдумать. Женщина – под его присмотром, спешить некуда.
Наконец карета свернула к почтовой станции, где предстояло сменить лошадей. Грумы засуетились, выпрягая усталую четверку и критически осматривая лошадей, которых им подвели. Никто не обращал внимания на Джеми. Она осталась на месте, не в силах пошевелиться.
Лорд Хардинг опустил стекло со своей стороны и высунул голову:
– Джеми! Спускайся! Принеси мне бутылку эля. Живей!
Джеми торопливо начала спускаться. Со стороны это, наверное, выглядело забавно: пальцы не слушались, и она никак не могла ухватиться за поручни. Из трактира вышел официант, неся на подносе несколько бутылок, и направился к карете. Джеми подскочила к нему, схватила одну бутылку и тут же уронила. Эль вылился на башмаки официанта.
– Ах ты, молокосос! – закричал тот, замахиваясь свободной рукой на Джеми.
– Прекрати! – скомандовал лорд Хардинг, распахивая дверцу и спрыгивая на землю. – Своего слугу я накажу сам, если понадобится!
Официант что-то смущенно забормотал. Его светлость, не обращая на него внимания, взял с подноса бутылку, бросил взамен несколько медных монет и отвернулся.
– Иди сюда, Джеми.
Первым побуждением Джеми было бежать куда подальше, но ноги ее не слушались. Не отрывая глаз от земли, она подошла к своему грозному защитнику. Конечно, с ней он говорил уже не так сердито, как с официантом, и все же...
– Покажи мне свои руки.
Джеми протянула руки – тонкие, синие от холода, с черной каймой под ногтями.
– У тебя что, нет перчаток?
Джеми мотнула головой, не поднимая глаз.
Его светлость притронулся к ее щеке. Джеми показалось, будто вся кровь прилила к коже там, где ее касались его пальцы. Щеку словно обожгло, наверное, теперь останется багровое пятно. Она вздрогнула всем телом.
– Да ты, я вижу, совсем замерз, парень. Неудивительно, что не удержал бутылку. Как я об этом не подумал! Уж слишком ты щуплый... да и одежда неподходящая. Ладно, давай полезай к сестре, а то, боюсь, помрешь, а меня потом совесть загрызет.
Джеми продолжала стоять, пытаясь избавиться от странного оцепенения, в которое поверг ее этот человек.
– Да не стой ты столбом, – проговорил граф, который, видно, уже начинал жалеть о своем великодушии. – Давай залезай. – Он легонько толкнул ее в спину.
Лицо Смидерс при появлении Джеми исказилось от ужаса. Неудивительно: находясь под пристальным взором лорда Хардинга, можно было легко выдать себя. Джеми уселась, не открывая рта. Энни схватила ее руки и принялась суетливо, с охами и ахами, их растирать.
– Ну, хватит, Смидерс, довольно! – не выдержал лорд Хардинг. – Я не против того, чтобы ты помогла брату согреться, но зачем столько шума?
Смидерс обескураженно умолкла и вскоре заснула.
Джеми обнаружила, что не спит только она одна. Девушка осторожно сдвинула шляпу на затылок, пошевелила пальцами, разминая их, и сунула руку в карман в поисках носового платка, чтобы вытереть нос. Платка не было, и хорошо, что не было. Она вспомнила, что такие подростки, как Джеми, ими не пользуются. Пришлось вытереть нос рукавом. Ужас!
Впрочем, какое все это имеет значение? Она свободна! Да, возможно, ей никогда больше не придется вести жизнь дворянки, ну и пусть. Главное – ее будущее зависит теперь только от нее самой. Джеми окинула взглядом роскошное убранство кареты. Глубокие мягкие сиденья, упоительный запах дорогой кожи. В Кэлдервуде о таком не могли и мечтать. Даже если бы леди Кэлдервуд и ухитрилась купить такую карету, она не позволила бы своей падчерице даже приближаться к ней. Джеми блаженно откинулась на спинку, ей хотелось смеяться от счастья.
Сидевший напротив лорд Хардинг пошевелился во сне. Шляпы на нем не было, он ее снял, чтобы устроиться поудобнее. Его спокойное лицо было прекрасно: черные брови, широкие, изогнутые дугой, тонко вылепленный нос, разве что чуть-чуть длинноватый, четко очерченные губы, твердый подбородок с еле заметной ямочкой посередине. Густые черные волосы очень шли ему. Джеми задумалась: интересно, какого цвета у него глаза? Должно быть, темные, как и волосы... Она решилась взглянуть на него еще раз...
Синие глаза смотрели на нее в упор. Она думала, граф спит, а он, оказывается, вовсе не спал и наблюдал за ней. Девушка вздрогнула.
Граф посмотрел на спящую Смидерс, потом перевел хмурый взгляд на Джеми.
– Ну как, доволен, парень? – сурово проговорил он вполголоса. – Не советую тебе рассматривать так беспардонно своих хозяев, а то можешь схлопотать от кого-нибудь по шее.
Джеми сделала виноватое лицо, бормоча извинения.
– Ладно, забудь, – оборвал ее Хардинг, закрывая глаза.
На следующей станции граф заказал им еды и по кружке эля. Напиток показался Джеми ужасным на вкус и очень крепким, но отказаться было невозможно. Они отправились дальше, и уже через десять минут Джеми почувствовала, что ее неодолимо клонит в сон. Она все же попыталась сидеть прямо, однако мгновенно заснула.
– Хорошо, что твой брат спит, Смидерс, я хочу поговорить с тобой о нем.
– Да, милорд?..
– Как я понял из твоих рассказов о нем, вряд ли из него получится мальчик для чистки обуви. Его лучше устроить подручным садовника в большом поместье.
– Да, милорд. Я так и собираюсь поступить, если получится. Но...
– Получится. В моем поместье как раз нужен такой мальчик. Я беру его.
– Спасибо за предложение, но мы не можем его принять. Понимаете... – Смидерс запнулась, не зная, что придумать.
– Почему бы тебе не сказать мне правду, Смидерс?
Он произнес это громко, отчего Джеми проснулась и открыла глаза.
– Я не понимаю... – начала Смидерс.
– Вздор! Ты все прекрасно понимаешь. Где это видано, чтобы женщина твоего положения ехала на три дня в Бат и при этом брала с собой кучу вещей? Тебя уволили, и ты направляешься в город, чтобы найти новое место, вот что я думаю. Я прав?
