этапе зарождения Спарты и которым довелось быть знакомыми с Крабом.
Рядом со мной бегут бывшие автослесари, среди которых и Колька. Он как раз прибыл пару дней назад из Сладкой Жизни для обсуждения восстановления полиса после налёта Техаса.
Здесь же я вижу и травницу Лолу, которая покинула свою мастерскую прямо во время работы, на ней всё ещё находится заляпанный травами и реагентами фартук.
Впереди же я вижу широкую спину Руса, благодаря которому нам легче удаётся пробиться через людные улицы
Майор, Малой, Хрюша, Мустафа, Нана, Геля, Ботан, Патрик присоединяются к нашей группе, стекаясь со всех уголков Спарты.
Похоже, новость о появлении уже когда-то убитого Краба разнеслась по городу со скоростью лесного пожара.
Не то, чтобы он был такой популярной личностью или по бывшему владельцу автомастерской «Газелькин» так сильно соскучились. Просто это был первый и единственный случай возрождения хорошо знакомого человека.
И помимо самого обыкновенного человеческого удивления, к Крабу возникло немало вопросов. Наконец-то мы можем получить «показания» о прежних жизнях, имея возможность сверить их с первоисточником. Поскольку до этого все рассказы «возрожденцев» были настолько путанными и невнятными, что специалисты кадровики даже перестали их собирать.
Казалось бы, что может быть проще? Опрашивай новичков и составляй «летопись» или свод всех открытий, достижений или путей развития, какие возможны на просторах Системы. Но создавалось чувство, что или попавшие что-то скрывают, или мало что помнят. Только общее и неконкретное. Поэтому общение с Крабом было уникальной возможностью свериться, что в этих воспоминаниях подлинное, а что «подкинуто» Системой.
И вот я стою перед бараком, который уже окружили стражники и который освободили от всех новичков, кроме нашего знакомого.
С нетерпением я вхожу внутрь, подчинённые следуют сразу за мной.
Наконец, я встречаюсь взглядом с мужчиной.
— День добрый? — Краб недоумённо сводит брови над переносицей, наблюдая невероятное столпотворение в бараке.
— Краб, это ведь ты? — задаю я вопрос, смотря на мужчину.
Он выглядит не так, как я его запомнил.
Борода стала ещё длиннее, превратившись в самый настоящий клин с проблесками седины то тут, то там. Лысина разрослась, оставив лишь несколько редких волосков на голове. Лицо стало старше и обрело ещё больше морщин.
В то же время пропал пивной живот, проступили мышцы и пресс. Теперь передо мной стоит не бывший хозяин автомастерской с хитрой полуулыбкой, но крепкий и коренастый мужчина, который явно через многое прошёл.
И всё же это Краб, тот самый.
— Да, меня зовут Краб, — отвечает мужчина. — А с кем имею честь беседовать?
Надо же, не помнит. Либо изображает, что не помнит.
— Лорд Шурик, — говорю, — нам с тобой приходилось сталкиваться в мире Системы.
— Надеюсь, я не сильно напакостил? — спрашивает он, но взгляд становится осторожным.
— Да нет, скорее, наоборот, — говорю, — жену мне «подогнал», так что никакой злости я к тебе не питаю.
— Жену? — удивляется он. — Да, что-то такое было, когда я только здесь, оказался. А разве это был ты?
— Ах ты, засранец! — упирает руки в бока Геля. — Он ещё и забыл всё.
— Девчонки? — Краб, прищуриваясь, осматривает их, — помню, как ремонтироваться к нам в мастерскую приехали. Вы что, жёнами моими были?
— Вот ещё! — фыркает рыжая Лола.
— Крабище! — Рус, после моего одобрительного кивка сгребает своего босса чуть ли не в охапку. — Меня-то ты не забыл⁈
Тут же подскакивает и Колька, и мы наблюдаем трогательную сцену объединения потеряшек.
Даже с Мустафой, вечным соперником и соседом, они рады друг друга видеть, хотя в глазах Краба и видна зависть. Мустафа-то теперь глава целого города, а Краб — «первачок», который начинает жизнь заново.
И вот тут-то начинается самое странное.
— Краб, а что ты помнишь? Можешь рассказать? — говорю я. — Всё, что было с момента переноса в мир Системы.
— Да без проблем! — смеётся Краб, — Так, поначалу мы… мы с Мустафой. Или с Русом? Да, вроде как с Русом. Что мы сделали?
— Вы решили объединить работников мастерской, — подсказывает Колька.
— Да-да, точно! А этот хитрый турок встал в позу и тоже… тоже, что? Не помню, — хмурит брови Краб.
А я же задумчиво гляжу на мужчину.
— Не спеши, у тебя есть всё время в мире, — заявляю я. — Просто расскажи, что ты помнишь. Даже если это будет бессвязный бред.
Дальше следует рассказ Краба.
Что примечательно, его память обрывочна. Он помнит всё чётко и ясно до момента гибели Земли.
Так, без каких-либо проблем вспоминает, как тот же Колька едва ли не уронил на себя автомобиль, как-то не так вытащив домкрат.
Или же несколько курьёзных случаев их противостояния с Мустафой.
Но вместе с тем он не мог вспомнить причину своей смерти. Точнее, он помнит кабана и наездника на нём, но откуда тот взялся или к какой фракции он принадлежал… здесь его память подводит.
Помнит, что был аукцион и даже то, что поставил на кон собственную жену ради азарта, но лиц и имён также не может назвать. А когда узнаёт, что это была Геля, краснеет и смущается, говоря, что «бес попутал»…
— Да я не сержусь на тебя, — заявляет рассудительная Геля, — что не с тобой, дураком, осталась. Можно сказать, ты выступил в роли «руки судьбы».
При этом, после наших рассказов Краб действительно вспоминает, как всё было на самом деле. И это радует, значит, «стирание памяти» от Системы не фатально.
И если повезёт, и мы встретим кого-то из погибших друзей, то они не будут изображать амнезию, а вспомнят нас и снова станут частью Спарты.
Система не убирает ваши воспоминания, но смешивает их, притупляет, лишает конкретики, вероятно, как раз для того, чтобы усложнить жизнь игрокам.
Ни тебе Голубой Устрицы, ни Спарты, ни конкретных имён, дат и ассоциаций.
Лишь нечёткие образы, силуэты, череда событий.
А затем Краб переходит на свою новую жизнь, которая проследовала после его гибели от рук кабаньих наездников.
— Я помню, что попал в небольшой полис, — вздыхает мужчина. — Хорошее место. Его Лорд был добр ко всем новичкам. Я стал там стражником или солдатом, или торговцем… Не помню. Но это и неважно. Однажды на нас обрушился огненный смерч с небес. Гибель с небес. Столбы огня, падающие нам на голову демоны. Быстрые, опасные, жестокие. Их сопровождали стальные
