другое время, раскрепощенное и блескучее: с иномарками, долларами, зарубежными турпоездками и ночными тусовками. И Саша жил в нем, в этом блескучем параллельном времени. А она? Словно отвечая на этот неозвученный вопрос, Саша изрек:
— Томчик, отстали мы с тобой. Ты знаешь, что, к примеру, тебя в центре города не в каждый магазин пустят?
— Это почему же?
— Какая на тебе одежда?
— Чистая, отглажена…
— Отглажена… А должна быть одежда женщины, которая хочет всего. А где сумочка, расшитая бисером для мобильника?
— У меня нет мобильника.
— И что это за платье? Должно быть что-то волнующе-шур-шащее и полупрозрачное…
И хотя его тонкие губы улыбчиво кривились, Тамара похолодела от непонятного предчувствия. К чему он клонит? Что она ему не пара? Она это знает. Боже, да любовь пары не меряет.
— Томчик, а волосы? Они должны быть немного взъерошены, а губы чуть-чуть влажными — это делает женщину сексуальной. А духи?
— «Русское поле», — прошептала она.
— А во Франции выпускают туалетную воду лимитированным изданием с личной подписью дизайнера, пятьсот долларов флакон.
Увидев Тамарин трясущийся подбородок, он рассмеялся. Его суховатые крепкие руки легко вылущили груди из ее кофты, и губы прильнули к ним поочередно. Острый длинный нос клевал нежную плоть. И Тамарины губы, перестав трястись, облегченно улыбнулись.
— Томик, нас с тобой станут всюду пускать.
— Почему?
— Потому что мы будем VIP-персонами.
— Как?
— С завтрашнего дня! Алюминий, который я изъял у Мазина, можно сдать здесь за гроши, а можно отправить за рубеж.
— С кем?
— Я познакомлю тебя с заграничным бизнесменом. Не мужик, а зубр в натуре.
Я ждал сестру убитого инженера Мазина.
Нас, следователей, слово «убийство» уже не задевает — привыкли. Но я вот смотрю, и народ оно не трогает. СМИ, жизнь, фильмы, книги убедили, что в убийствах ничего чрезвычайного нет. Мол, реалии нашей действительности.
Меня раздражают вопросы прокуроров в суде или рассуждения корреспондентов в газете… Как у вас поднялась рука на ребенка? На женщину, на старика? А вы не подумали, что у него остались родители, жена, дети? Не подумали, что он чей-то сын или она чья-то дочь? Как поднялась рука на инвалида, на беременную?..
Ну, а сама-то жизнь, как таковая? Она ведь имеет ценность абсолютную и самостоятельную вне зависимости от детей, стариков, инвалидности и беременности.
В молодости изжога у меня случалась от физической работы, теперь сверлит желудок от злых мыслей. Я поднялся в буфет. Барменша догадливо спросила:
— Молочка?
— Пару стаканов, хорошо бы тепленького…
У нас с ней сложился давний обмен: она мне молоко, я ей криминальные истории из своей практики. Или совет по любовно-житейской части.
— Маша, как твой Эдуард?
— Произвела ротацию.
— Заменила, что ли?
— Ну.
Ей можно: молодая, здоровая и горячая, как ее кофеварочный агрегат из нержавейки. Все-таки интересно.
— Маша, ты говорила, что он красавец.
— Сергей Георгиевич, а что сказал Гоголь?
— О семейной жизни?
— Он сказал, что у нас много дураков, потому что дороги плохие…
Молоко изжогу смыло, но ненадолго. Я поспешил в свой кабинет, где у двери уже сидела сестра инженера Мазина. К моему столу она приблизилась с неохотой, даже с раздражением. И паспорт протянула, как руку для поцелуя.
— Повесткой зовете, словно преступницу…
— Такой порядок.
Суровость пожилому лицу не идет, да еще висящий нос с горбинкой, да узкие губы, да худо причесанные седые волосы — бабаягистая пенсионерка. Свою внешность она подтвердила почти мужским голосом:
— Все равно не поймаете.
— А вы помогите.
— Смотришь по телевизору… ихняя полиция работает, как механизм.
— Ее народ любит.
— А за что нашу любить?
— Хотя бы за то, что жизни за нас отдает.
— Ну, за это уважаем, — смягчилась она.
А я, наоборот, — распалился. Видимо, накопил. Еще бы, слышишь и читаешь ежедневно… Молодежь устраивает побоища — милиция распустила; наркоманов много — милиция не ловит; пьют не просыхая — милиция виновата; воруют напропалую — куда смотрит милиция? Но все эти проблемы не милицейские — это проблемы общества. Я распалился:
— Гражданка Мазина, а вам не кажется, что люди к преступникам относятся лучше, чем к милиционерам?
— Сказанули.
— Песня «Мурка» сколько лет живет? Ее поют в больших концертных залах, исполняют в концертах по заявкам. А ведь Мурка — бандитка.
— Кому что нравится.
— В песне есть слова: «а за ней следила Губчека». Почему же не сложили песню про Губчека? Знаете, теперь песен о блатных больше, чем о милиции, армии, разведчиках, героях…
— За тем и вызывали? — угрожающе спросила она.
— Гражданка Мазина, я расследую убийство вашего брата. Меня интересует все, что касается его жизни: с кем дружил, с кем водил компанию, почему инженер работал дворником, имелись ли у него женщины, враги?..
— Имелись, — перебила она.
— Кто?
— Враги.
— Сколько?
— Один, но супостат.
— Назовите его.
— Главный инженер «Химмаша».
— Насколько мне известно, ваш брат ушел из объединения.
— Не ушел. Главный инженер его выгнал.
— За что?
— Бабу не поделили.
— А кто она, эта баба?
— Проститутка.
— Что… официальная?
— Нет, официально она числилась медсестрой.
— Значит, вы подозреваете главного инженера?
— Не мое это дело — подозревать.
Правильно. Это дело прокуратуры с милицией. Я, уже допросил соседей, знакомых Мазина, и о нем кое-что знал: сорок три года, холост, ранее не судим, высшее техническое образование, бывший инженер, не пьет… И работает дворником. Я попробовал насобирать деталей, но сестра от Мазина жила отдельно, в соседнем доме.
— Все-таки, почему Мазин пошел в дворники?
— Не говорил.
— Странно, с сестрой не поделился..:
— А квартиру-то на прошлой неделе вспахали, — вспомнила она.
— В каком смысле?
— Его дома не было, днем. Замки целы, а все перерыто и разбросано. Чего искали?
— А что-то искали?
— Не дискотекой же развлекались.
— Может быть, деньги?
— Откуда у дворника деньги?
Кроме денег существуют и другие ценности: золото, картины, оружие, наркотики… В конце концов, крупный бриллиант шаха или изумруд эмира. То, что искали, было довольно-таки габаритным, что видно по нише в подвале; то, что искали, Мазин не решался хранить в квартире. Поэтому сестра и не знала. Как говорить, кто убил инженера, без понимания за что убили? Но и на это не ответить, пока не пойму; что хранил он в подземелье и почему ушел с предприятия в дворники.
— Гражданка Мазина, неужели у вас нет никаких соображений о причине убийства?
— Я же сказала.
— Ах да, бабу не поделили.
Она смотрела на меня неотводимым взглядом. Нос с горбинкой суров, на ушах седые растрепанные волосы. Если и есть дамы, летающие на метлах, так это она. Бабаягистая пенсионерка.
Она не знала, где Саша, что
