Танюша сто раз повторяла… – Федосеева взглянула на Наташу глазами побитой собаки. – «Мама, не доверяй этим людям, они мошенники…» А я всё равно купилась. Такая милая женщина со мной говорила. Сказала, что мои деньги под угрозой, нужно всё перевести на запасной счет, он принадлежит ФСБ, а я буду внештатной сотрудницей. Вот сейчас вам рассказываю, и сама думаю: как можно быть такой дурой? – Она шумно высморкалась. – Идиотка внештатная… Но я как услышала про ФСБ, у меня будто мозги выключились.
– Допейте пустырничек, – ласково попросила Наташа.
Федосеева поставила пустую чашку на стол.
– Она ведь чем меня подкупила: говорила грамотно! И с таким уважением обращалась. Мы, говорит, Мария Семёновна, давно ведем эту банду, и сейчас они нацелились на вас. Банк назвала, где у меня вклад! Даже упомянула, что дети мне благодарны будут, если сберегу деньги. Откуда она про детей знала?
– У них база данных. Там наверняка указано, что у вас двое.
– Трое, – поправила Мария Семёновна. – Танька, Дима и Алина. А я и не подумала. Ох, сил нет, Наталья Леонидовна, уже всю себя изнутри поедом выела. А толку-то? Денег не вернешь.
– Заявление в полицию написали?
– Конечно. По их лицам все было понятно. Ох-ох-ох… – Она отерла лицо от слез. – Ну да ничего. Давайте лучше позанимаемся, чем беды мои пережевывать. Хоть отвлекусь. Как хорошо, что вы пришли!
Наташа разложила на столе рабочие материалы, пытаясь сообразить, что царапнуло ее в словах Федосеевой.
– Сегодня будем рисовать дом вашей мечты, – сказала Наташа. – Но не снаружи, а со всем его внутренним устройством. Можем изобразить что угодно! Хотите – хижину в сосновом лесу? Или шале в горах? А если дворец?
Федосеева оживилась. Фантазия у нее работала хорошо.
– Дворец… Нет, роскошеств не люблю! А вот замок!
Она обвела взглядом комнату, как если бы прикидывала, что можно улучшить.
– Много комнат хочу, на всех, – решила Федосеева. – Разве плохо? Чтобы попами не толкались перед сортиром, когда на Новый год собираемся! А комнату для растений отдельную – можно?
– Мы все можем, Мария Семёновна. Все нам позволено.
Как сложно убедить человека в том, что на листе бумаги разрешается изобразить что угодно. Хоть гнездо на скале, хоть пещеру с изумрудами, хоть подводные чертоги. С одной группой Наташа потратила полчаса, стараясь донести до женщин, что уж в собственной-то фантазии они могут ничем себя не ограничивать. «И прямо вот можно четырехкомнатную хату нарисовать?» – с сомнением спросила одна из ее учениц, крепко замордованная жизнью тетка. В глазах ее светилось недоверие. «Можно и шестикомнатную», – позволила Наташа. Тетка в голос расхохоталась: «Ну, шесть! Это вы, Наталья Леонидовна, загнули!»
Развернули на столе большой лист ватмана, разметили контуры будущего замка. Федосеева начала с широченного рва. Наташа смотрела, как старуха аккуратно рвет на клочки голубую бумагу, заполняя канаву. Еще не было ни стен, ни крыши… Но глубокий ров и сторожевые башни уже были. Ни одна бесстыжая тварь с мягким ласковым голосом не смогла бы через них прорваться.
Толстые каменные стены. Множество комнат. Федосеева не на шутку увлеклась, придумывая обстановку для них.
– Тут, значит, библиотека… А вот здесь галерея с картинами. Для Татьяны нужно в комнате стены обить войлоком, хе-хе! Чтобы она от злости голову не разбила. А вот еще сервизов у меня тьма! Это ж тоже надо отдельную комнату под них. До сих пор «Мадонна» на антресолях хранится. Как чувствовала – не выбрасывала!
В конце занятия вырезали из бумаги фигурку человечка.
– Это – вы, – объяснила Наташа. – Ну что, Мария Семёновна, где вы себя разместите?
Женщина доверчиво взглянула на нее:
– Вот здесь… – Она положила фигурку на квадратик, изображавший чулан.
Это поразило Наташу сильнее всех слез и жалоб.
Они нарисовали огромный замок со множеством комнат. А Мария Семёновна забилась в самую дальнюю конуру. Не в библиотеку. Не в «сервизную», где перламутровыми боками отливала «Мадонна» в великолепных резных шкафах. Она поместила свою маленькую копию в чулан, где были только черные стены и серый пол, и скорчилась там среди темноты и сырости.
– Давайте проведем хозяйку по замку, – предложила Наташа. – Что вы покажете ей в первую очередь?
– Ну, кухню… – неуверенно сказала Федосеева.
– А почему не столовую?
– Так люди же там…
– Ну и что?
Женщина молчала.
– Что ж, на кухню так на кухню! – согласилась Наташа.
Давно уже прошел отведенный на занятие час. Пора было в магазин, готовить ужин и забирать детей. Но бумажная фигурка брела по своему замку, держась темных углов и прижимаясь к стенам. Фигурке было стыдно подняться наверх – туда, где в столовой гремели пиры, где праздновали что-то умные взрослые люди, ни один из которых никогда не отдавал все свои накопления мошенникам.
Наташа не могла бросить ее одну. Так они и шли вместе: дрожащая бумажная фигурка и Наташа, осторожно подталкивавшая ее к новым комнатам, распахивавшая перед ней новые двери.
Кухня. Прачечная. Кладовка.
Добрались до оранжереи.
– А кстати, какие здесь цветы? – спросила Наташа.
Федосеева встрепенулась:
– Клеродендрум!
– А еще?
– А больше ничего не надо. Волшебно цветет! Будто белое облако с красными огоньками.
Старуха улыбнулась – впервые с момента их встречи.
Наташа незаметно перевела дух. Простые инструменты бывают поразительно эффективны – в этом она не раз убеждалась. «Ты со своими пенсионерами обращаешься как с дебилами, – заметил однажды муж. – Не понимаю, за что тебе деньги платят. За то, что ты с ними вырезаешь звезды из фольги и приклеиваешь пуговицы на бумагу?» – «Вообще-то мы и с акрилом работаем, и с гуашью, и с акварелью», – обиделась Наташа. «Не-не, акрил-фигрил – это прекрасно. Но у вас же уровень детского сада».
«Это очень терапевтично – легальная возможность побыть ребенком».
И вдруг она осознала, что за глуховатая мысль ее царапала.
– Мария Семёновна, та женщина, мошенница, как к вам обращалась?
Федосеева скривилась. Ей не хотелось возвращаться к этой теме.
– Так и обращалась: Мария Семёновна.
– Мария Семёновна… – задумчиво повторила Наташа.
– Ну да, да! – Старуха начала раздражаться. – Все меня так зовут. Что здесь такого?
– Ничего-ничего!
Раздался звонок в дверь.
– Не уходите! – испугалась Федосеева. – Вдруг это они!
– Кто?
– Воры!
Наташа озадаченно свела брови:
– А что, у вас еще полмиллиона припрятано?
Старуха отшатнулась и вдруг хмыкнула:
– Ну, Наталья Леонидовна! Жестоко с вашей стороны!
Но здравый смысл к ней вернулся. Ворча и шаркая, Федосеева направилась к двери.
Пришли ее дочери.
Татьяна поставила кожаную сумку на стул, с видимым облегчением сбросила туфли.
– Ты прямо как министр с портфелем! – Федосеева поджала губы. – Сумочка должна быть женственная, маленькая!
– Мама,
