в Бордо, когда звезды сияли так ярко, а в воздухе стоял густой запах созревающего винограда. А теперь Рафаэль возвышается передо мной и выглядит как чертов полубог…
Мы встретились в замке во время летней поездки. И после того поцелуя он больше со мной не разговаривал. А еще я помню, как он обозвал меня отбросом, когда однажды вечером мама пьяная упала с лестницы.
На самом деле он в миллион раз прекраснее официанта Джулса, который просто бесит. Рафаэль ведет себя как тот, кто знает о своей красоте. Загорелая кожа, мускулистое тело, пронзительные серебристые глаза…
Ненавижу его.
С верхней ступеньки трапа Рафаэль бросает на меня короткий взгляд, но если и узнаёт, то не подает виду. Возле грот-мачты женщина в синем платье спрашивает имена беглецов. У нее нежно-розовая кожа, кудрявые светлые волосы собраны в небрежный пучок, в лучах заходящего солнца сверкают крупные бриллиантовые серьги. Эта женщина – само изящество, которое портит только меч в ножнах на поясе.
Мой взгляд скользит по палубе, на которой расположился целый арсенал копий и гарпунов. Может, это старинное рыбацкое судно? Запах моря смешивается с запахами корабельной древесины и смолы. Члены экипажа в синих куртках карабкаются по вантам, чтобы поднять паруса.
На палубе стоит еще одна – безоружная – женщина с мечтательным выражением лица в струящемся желтом платье.
Приблизившись, я слышу спор Рафаэля с Алеиной на языке фейри.
– Не понимаю, – отрывисто бросает он Алеине. – Где связной?
– Я же сказала: он так и не появился, – нетерпеливо отвечает та.
У Рафаэля ходят ходуном желваки:
– Что с ним?
– Без понятия. Нам пришлось добираться самим.
– Как вы вообще добрались в такую даль?
– Нам помогли, – сказала Алеина и показала на меня. – Вот эта туристка.
Рафаэль бросает на меня настороженный взгляд с высоты своего роста. Его неземные глаза прищуриваются, когда он рассматривает меня, но я не замечаю проблеска узнавания.
– Вы рассказали этой женщине про нас? – Рафаэль произносит эта женщина с таким презрением… Может, все-таки вспомнил меня? Он не произнес вслух слово «отброс», но подтекст явно такой.
– У нас не было особого выбора. – Алеина беспокойно оглядывается на полицейских у входа в порт. – Потом объясню. Нужно отправляться.
Блондинка подходит к Рафаэлю и трогает его за плечо:
– Мы не возьмем эту группу. Их нет в списке.
– Никого нет, Вивиан? – спрашивает он.
Я буравлю их взглядом. Они что, спятили?
– Некоторых нет, – уточняет Вивиан. – Пропали трое, которые должны быть здесь. И появились трое, которых здесь быть не должно. – Она указывает на маленького мальчика. – Он и те две рыжие дамы.
Вивиан кивает на двух девушек. Их обнимает женщина с такими же огненными волосами.
– Это мои дочери. Я не оставлю их на контролируемой фейри территории. Ни за что.
– Мы же вам говорили, – объясняет Вивиан. – Принимаем только тех, кого одобрили. Мы очень четко выразились. Вы здесь из-за информации, которой обладаете. Остальные нам не нужны.
Алеина поглаживает голову мальчика, пока тот плачет, уткнувшись ей в ногу. Слезы оставляют полосы на ее бледно-золотистом платье.
– Его родители погибли по дороге сюда. Ему всего четыре. У вас есть дети? Кто способен бросить четырехлетнего ребенка одного?
– Его родителей предупреждали. Мы не можем взять всех, – парирует Вивиан, бриллиантовые серьги сверкают в закатных лучах. – Мы проверяем каждого, кто приходит, наши ресурсы ограничены. А если узнают, что мы спасаем каждого полуфейри, который доберется до причала? Я скажу вам, что тогда произойдет. Мы проиграем войну.
А я-то думала, что война закончилась…
Алеина продолжает гладить мальчика по голове.
– Двое из тех, кто погиб по дороге сюда, были его родителями. Они есть в списке. Мы не можем его оставить. Его арестуют. Или…
Или убьют.
– Тогда оставайтесь и присмотрите за ним, – тихо предлагает Рафаэль. – Выбор за вами. Тысячи полуфейри и людей сейчас в бегах. Мы не можем забрать всех.
Малыш морщится, поворачивается к Алеине, уткнувшись ей в бедро, и продолжает плакать. Ее голос срывается:
– Прости меня, Мало…
У меня сжимается сердце, пока Алеина поднимается по сходням на палубу. Я тянусь к маленькой ручонке Мало. Рядом со мной, незнакомым человеком, он пытается сдержать слезы. Он явно напуган.
Я понимаю, нельзя взять всех. Но можно же сделать исключение для малыша, который только что пережил смерть родителей? Похоже, Рафаэль такой же урод, как и раньше…
Рафаэль ловит мой взгляд и проводит рукой по волосам:
– Послушайте, у нас ограниченные финансы и места. Каждый из списка отобран сопротивлением. Если делать исключения из-за сентиментальных соображений, начнется анархия, которая приведет нас к краху. У нас нет мест для остальных и нет средств, чтобы помочь им. Мы боремся за свои жизни.
– Как и этот малыш, – отвечаю я.
– Некогда спорить, – ставит точку Вивиан. – Эти трое остаются.
Полуфейри будут убивать на улицах. Они, как и Вена, погибнут, истекая кровью на булыжной мостовой. Пощадят ли маленького мальчика? Сомневаюсь.
Хотя Вивиан это вряд ли волнует…
– Я не уеду без дочерей. – По крайней мере, рыжеволосая женщина сохранила здравый смысл. Она скрещивает руки на груди, глядя на парусник.
Мы впятером стоим на старом причале. Рафаэль кивает Вивиан:
– Ладно. Нам пора.
– Вы должны забрать их, пожалуйста. Прошу… – В моем голосе звучит отчаяние. Мало цепляется за мою руку.
Рафаэль качает головой:
– Сопротивление делает все возможное, чтобы помочь беглецам, но мы должны расставить приоритеты. Мы придерживаемся плана. Тех, кто в списках, нужно забрать в первую очередь. И при всем уважении, вы понятия не имеете, о чем, черт возьми, говорите.
– Я понимаю, что вы бросаете ребенка, который только что видел смерть родителей! – рявкаю я.
Рафаэль стискивает зубы:
– Я не обязан отчитываться перед какой-то американской малявкой-принцессой пикси[17] в увеселительном отпуске…
– Ты сейчас сказал принцесса пикси?
– …Но эти люди могут помочь нам в борьбе с Обероном. У них есть информация и знания, необходимые для победы. И именно поэтому мы их возьмем. Мы – армия, а не благотворительная организация. А теперь почему бы тебе не вернуться к распитию шампанского на пляже и погоне за богатенькими мужчинками?
Мои щеки вспыхивают. Что ж, отлично. Очевидно, он вспомнил мою маму. Гоняться за богатенькими мужчинками – ее любимое хобби, именно поэтому мы проводили лето в замке.
У меня спиной всхлипывают две девушки. Но, в отличие от Мало, у них есть мама. У него же осталась только я.
Я стискиваю ручонку мальчика. Теперь он снова плачет, прижавшись к моей ноге.
Я в отчаянии. Нужно найти способ задержать отплытие. К сожалению, конфронтация
