не вспомнить. Веревками руки и ноги мои связали, – на этой фразе Милли съежилась, – затем как начали тянуть! Господи, какая же была боль! – на глазах девушки проступили слезы.
– Ты только не плачь. Все позади, – Бен присел на край кровати Милли, стараясь не смущать ее. В действительности он желал только утешить девушку.
– Для кого-то, может быть, и позади! Не для меня только! – Милли уткнулась лицом в подоконник, прижимая локти в голове.
Кабанчик, услышав плач своей новой хозяйки, выполз из-под кровати и сложил морду в ее ноги, заглядывая в ее светлые глаза. Девушка протянула к животному руку, наконец улыбнувшись, а тот начал ее облизывать.
– Вот так рук и ног я и лишилась. Кровь хлестала по разным сторонам, думала, конец пришел мне! Не знаю уж, может, так оно и лучше бы было…
Закончив свой рассказ, Милли смогла наконец успокоиться и приступила к завтраку, принесенному Беном, а он, в свою очередь, отправился на речку за водой для девушки.
За окном послышался грохот, а за ним – чьи-то стремительно удаляющиеся шаги. Кабанчик пулей рванул на улицу.
– Стой, Кабанчик! – Милли вскочила, отбросив еду в сторону, и направилась ползком, на четвереньках, на крыльцо, – Вернись!
Животное не желало слушать девушку и продолжало удаляться, завернув за угол дома. Милли ничего не осталось, кроме как забраться на ближайший стул и ждать возвращения Бена, которому теперь грозила большая опасность, если Кабанчика кто-то заметит. К счастью, питомец вернулся быстро, чего уже не ожидалось. В пасти, меж острых клыков, он что-то сжимал.
– Ну-ка покажи, что там у тебя, – Милли протянула конечность к свинье, ожидая реакции на свое требование.
Кабанчик сопротивлялся, не желал отдавать добытое, носился по комнатам, разнося громкий стук копыт и визжание. Наконец, он сдался под криками девушки и выплюнул добычу прямиком возле ее ног.
Хозяйка питомца наклонилась, и, разглядев, что Кабанчик ей принес, закричала, будто облитая кипятком. Перед ней лежали две человеческие кисти – сгнившие, сморщенные, источающие запах смерти.
Кисти принадлежали Милли.
Глава 8
Легко можно угадать, что испытывает человек, увидевший свои бывшие части тела. Кому только в голову могла прийти столь жестокая шутка? Или не являлось это юмором вовсе, а лишь угрозой? Столько вопросов и ни одного здравого объяснения.
– Дорогая, ты в порядке? – в дом вбежала перепуганная Маргарет, державшая в руках здоровую палку – на случай, если вновь нагрянул кто-то, от кого придется отбиваться.
Милли ничего не смогла ответить, а только продолжила реветь. Она валялась на полу, вероятно, от испуга свалившись со стула, и держалась руками за голову. Рядом с ней бегал ничего не понимающий Кабанчик.
Маргарет заметила причину криков и, перепуганная, застыла на месте, выронив принесенную с собой палку на пол.
– Что стряслось? – в жилище показался Бен, взволнованный не меньше девушек.
– Руки, – смогла выдавить из себя Маргарет.
– Что с руками? – забойщик прошел в центр комнаты, и остановился, наконец заметив, о каких именно руках идет речь.
Бен присел, аккуратно подняв оторванную конечность и покрутив. Он сразу понял, отчего Милли бьется в истерике – на одной из сгнивших рук красовалось клеймо, какие ставят порочным девушкам их хозяева или мужья, уличившие в измене. На одном из пальцев другой кисти сохранилось кольцо, вряд ли дорогое, но, очевидно, значившее когда-то многое. Бен повернул голову в сторону Кабанчика, жадно рассматривающего добычу, из чего понимание, откуда оторванные руки оказались в доме, пришло само собой.
Забойщик, жестом подозвав к себе Маргарет, принялся поднимать Милли.
– Ну же, милая, успокойся, – причитала бывшая служанка, сумевшая наконец избавиться от ступора.
Когда Милли была успокоена и уложена спать, юноша отправился осматривать округу на предмет следов того подонка, что подсунул такой "подарок". Не было сомнений – сделавший это точно знал, что Кабанчик бросится за добычей, иначе для чего это было сделано? Сама Милли ни за что бы не проделала такое расстояние. Бен обошел каждую сосну, но, ничего не обнаружив, вернулся к трущобам.
– Маргарет, – обратился забойщик к сидевшей на бревне девушке, – Что ты видела? Кто мог такое сделать?
– Я зашла мгновением раньше, чем ты, но след этого монстра уже простыл.
– Ты что-то недоговариваешь, – в мыслях Бена зародились некоторые подозрения.
– На что ты намекаешь? Я сказала обо всем, что видела! Вернее, чего не видела!
– Откуда у Милли шрам на лице?
– Я понятия не имею!
– Врешь, – Бен закипал на месте, понимая, что правды может никогда и не узнать.
Некоторое время проведя в тишине, Маргарет все же решилась на признания:
– Мужик, которого пожрала твоя скотина, с ней это сотворил. Клифф его зовут.
– Разве он не лесоруб?
– До тебя он работал в бойне, потом дурной стал, Оливер и погнал его в леса!
– Так это что же произошло?
– Больше ничего не знаю, клянусь! – былого доверия к Маргарет больше не было, как бы убедительно она не старалась говорить.
– Не смей врать! Отвечай! – нервы юноши были на пределе. Он хотел во что бы то ни стало докопаться до истины.
– Ладно! Я скажу, – Маргарет встала с бревна, на котором сидела, – Из-за меня он это сделал. Я клянусь, я не хотела этого! Умоляю, не говори никому!
– Рассказывай. Что дальше?
– Любила я его. Сильнее всех любила! А он все по Милли сох, стихи ей рассказывал, песни пел. А она – ни в какую! Другому, говорит, была обещана, тому, что удрал от нее, поджав хвост, а сама – с дружком твоим, Уолтером, ошивалась. Я взяла да с дуру Клиффу все рассказала, он ее топором и украсил!
– Какая же ты…
– Я знаю, – перебила девушка Бена, – но ты не в праве судить меня за мои ошибки! Да, я была влюблена, завистлива, и что с того? Я не желала Милли такого уродства. Никому бы не пожелала!
– За доносничество из усадьбы тебя погнали? – в голове юноши все четче прорисовывалась картина.
– Чуткий ты парень, Бен, – прежде, чем ответить, Маргарет помедлила, явно не ожидая, что ее так легко застанут врасплох, – а после меня и Милли руки с ногами оборвали, в трущобы отправили, виноватой признали за то, что Клифф с катушек слетел. Боже, как я перед ней виновата! Никак не поймешь, насколько сильно виновата!
– Могу представить, – забойщик все еще помнил, как сам своего друга под хлысты подставил, – Милли знает, как ты раскаиваешься?
– Нет. Хотела все, да не смогла… Не решилась. И так она настрадалась!
– Ты обязательно должна сказать ей, – Бен задумался, – Зачем Клифф к тебе приходил?
– Сложно
