«Вот и хорошо, — отстраненно подумал он. — Ты должна бояться меня, Мария Сантос. Очень бояться».
И в этот момент зазвонил телефон. Мария схватилась за трубку, как за спасательный круг.
— Алло? — Она слушала некоторое время, потом ответила: — Да. Я знаю. Да. Это я тоже знаю. Извини, что не перезвонила тебе сама. — Ее глаза остановились на Алексе. Несколько мгновений она безучастно смотрела на него, потом отвернулась. — Не могли бы мы продолжить нашу дискуссию в другое время? — бесцветным голосом спросила она невидимого собеседника, стоя спиной к Алексу.
Она чувствовала, что тот просто кипит от ярости. С кем, по его мнению, она разговаривает? Наверняка решил, что с Хоакином. Она едва не рассмеялась — на другом конце провода была ее мать. И выслушивать очередные претензии и жалобы Луз — последнее, что ей было сейчас нужно.
— У меня есть потрясающая новость, — быстро произнесла Мария. — Помнишь тот заказ для юбилея королевы Аристо, о котором я тебе говорила? Так вот, я получила его.
Мария замолчала в ожидании, хотя и не отдавала себе отчета, чего же, собственно, она ждет. Она понимала, что не услышит «Я так горжусь тобой, дочка!» или хотя бы «Прекрасная новость», и тем не менее то, что она услышала, больно задело ее.
— Ты? — недоверчиво переспросила Луз. — Ты ведь проиграла в этом конкурсе.
Мария поморщилась:
— Ситуация изменилась. Фирма, получившая заказ, не может выполнить его, поэтому обратились ко мне.
— А-а… — В этом «а-а…», сказанном со вздохом, была вся Луз. — Ладно, не важно, как ты получила заказ. Постарайся ничего не испортить хоть на этот раз.
Мария почувствовала, что сейчас разрыдается, что было бы в общем-то глупо. Чем сегодняшний день отличается от всей ее прошлой двадцативосьмилетней жизни?
— Чем всегда отличалась твоя кузина Анжела, так это тем, что умела использовать представившийся ей шанс.
— Да, я знаю. Уже поздно. Я позвоню тебе завтра.
Из трубки донесся очередной вздох:
— Только Бог знает, где я буду завтра. И не трать времени, рассказывая мне, будто доктора утверждают, что у меня прекрасное здоровье. Что они знают, эти доктора!
Бесполезно было говорить что-либо в ответ. Таким разговорам уже не меньше десятка лет, и все они ведут в никуда.
— Спокойной ночи, — произнесла Мария. — Я люблю…
Но Луз уже не слышала ее. Мария аккуратно положила трубку на рычаг и тяжело вздохнула. Его высокомерное высочество не сдвинулся с места, стоя в опасной близости позади нее. Еще раз вздохнув, Мария медленно повернулась.
— Что же он не дослушал твои заверения в вечной любви?
— Извини?
— Твой любовник, Хоакин. Что же он бросил трубку на самом интересном месте? Разве эти слова не доставляют ему радости?
— Это был не… — Мария быстро прикусила губу. Может быть, наличие любовника, пусть даже и воображаемого, защитит ее? А защита ей потребуется — все ее инстинкты просто кричали об этом. — Невежливо с вашей стороны, принц, подслушивать личный разговор.
Алекс протянул ей ручку с золотым пером:
— Подпиши контракт, Мария.
Почему-то эти слова показались ей чуть ли не угрозой.
— Я настаиваю, чтобы вы прежде приняли мои условия…
Внезапно Мария почувствовала, как руки Александроса легли на ее плечи и крепко сжали их.
— Ты должна быть счастлива, что получила этот заказ, — холодно произнес он. — Тебе нужны деньги, и не трать мое время, пытаясь это отрицать. Тебе нужен престиж, который непременно поднимется, стоит миру узнать, что ты делала колье к юбилею королевы Аристо. Поэтому подписывай контракт, Мария!
Ее губы задрожали, и Мария отвела взгляд от лица Александроса. На какое-то мгновение Алекс возненавидел себя.
Как он мог опуститься до такого? Зачем травит женщину, которой, судя по всему, и так живется несладко? Женщину, любовнику которой настолько безразличны ее успехи, что он даже не удосужился поздравить Марию с такой удачей?
— Подписывай! — рявкнул он.
Мария взяла ручку, положила бумаги на стол и поставила свою подпись в тех местах, куда он указал. Алекс почувствовал, как по нему прокатилась волна жара. Ничего не произнеся, он сложил бумаги и положил обратно — во внутренний карман пиджака.
— Что ж до условий… Есть еще ряд, кроме тех, которые я перечислил. И это мои личные условия. — Его голос был тихим, но от этого еще более угрожающим. — И тебе придется выполнить их.
Его взгляд остановился на ее губах, и Мария почувствовала, как участился ее пульс. Что бы ни подразумевал Александрос, какое-то предчувствие подсказывало ей, что это перевернет всю ее жизнь.
— Во-первых, — начал он, — у тебя будет студия. Но не здесь, а в Аристо.
— Вы сошли с ума, принц? У меня нет намерения…
— Надеюсь, твой паспорт в порядке.
— Да, но…
— Ты уезжаешь со мной. Сегодня.
— Ты не можешь…
Алекс склонил голову и приник к ее губам.
Он целовал Марию так, будто она принадлежала ему, исследуя языком глубины ее рта, положив руки на ягодицы и крепко прижимая к своей восставшей от желания плоти.
— И, — добавил он хрипло, — ты будешь согревать мою постель каждую ночь до завершения работы над подарком королеве.
— Нет! — Мария потрясенно покачала головой. — Нет, — повторила она яростно. — Я никогда…
— Да. Иначе я сделаю то, чего не сделал два месяца назад, — расскажу королеве о нашем маленьком любовном приключении. Я скажу, что ты недостойна создавать колье для нее, недостойна даже приближаться к ней. И тогда тебе придется всю жизнь провести на этом чердаке, вечно оплакивая тот единственный шанс, который мог изменить все.
Мария была готова разрыдаться, но понимала, что ее слезы превратят этого негодяя не просто в победителя, а в завоевателя.
— Вы всегда таким образом заполучаете женщин в свою постель, ваше высочество? Исключительно шантажом?
В глазах принца что-то вспыхнуло — предостережение? Мария хотела высвободиться, но Александрос снова обрушился на ее рот, а его руки зарылись в ее волосы. Эта сладкая, беспощадная пытка длилась и длилась, пока из ее горла не вырвался стон наслаждения…
Несмотря на то что Мария ненавидела этого мужчину, презирала его и была в ярости, это случилось снова.
Ее снова пронзило то жаркое, всепоглощающее желание, которое она испытала два месяца назад. Сердце участило свой ритм, и все те невероятные, волнующие ощущения, которых она не знала до встречи с Александросом, с новой силой нахлынули на нее.
У нее кружилась голова — от ощущения его рук на своем теле, его губ на ее губах, от его вкуса, запаха… Алекс еще крепче прижал Марию к себе, и она еще явственнее ощутила его возбуждение.
